Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 88 – Виктория Волкова

— А мне по хрен, пап. Вон, у вас теперь доча есть. Оксаной зовут. Иди к ней. А меня оставь в покое. Я вас знать не хочу. Уеду к гребеням, чтоб не видеть и не слышать. Даже адреса не оставлю. Потому как вы…

— Предатели, мы знаем, — коротко роняет отец. И просит снова. — Остановись, сын. На себя посмотри. На кого ты похож? Будто мало нам позора!

— Да не знаю даже, — ухмыляюсь во все тридцать два. — Может, меня вам подкинули, а? А Оксана вам родная? А что? Хороший вариант… Встреча через годы, — снова пью.

— Кончай бузить, — в комнату входит Ксюхин отец. Шустрый такой. Деловой. В белом костюме и черной рубашке. И волосы зализаны, как у мафиози. — В ЗАГС скоро ехать.

— Ну и ехай, на х*й! — отмахиваюсь от него и тут же оказываюсь в крепком захвате.

— Поговори у меня, — пытается снова дать под дых новоявленный тесть.

Но это в первый раз я не ожидал и пропустил удар. А сейчас в меня будто черти вселились. Заламываю руку старому козлу. Подхватив, кидаю об стену. Слышится звон фужеров в горке и звук трескающейся ткани. Ну все. Хана костюмчику.

— Давай, поговорим! — усмехаясь, становлюсь в стойку. — Иди сюда, папаша. Я из тебя фарш сделаю.

Дурной мужик кидается ко мне. А зря. Меня учили драться до последнего. Хватаю его за грудки. Бью лбом в шнобель. И выкидываю в окно. Благо первый этаж.

— Ты совсем с катушек съехал! — выдыхает отец в ужасе. И даже подходит к окну посмотреть как там новоявленный родственник.

— Сдай меня в психушку, — пожимаю плечами и добавляю хмуро. — Отцепитесь, а то хуже будет.

— В ЗАГС пойдешь? — напряженно смотрит на меня отец. — Ребенок все-таки твой. Девчонка эта сама не справится.

Во дворе слышен визг, а в дом вбегает тесть с пистолетом.

— Да я тебя, сука!

Выбиваю ногой оружие. Ухватив отморозка за волосы, бью головой об пол. Укладываю на пол. Заламываю руки.

— Ментовку вызвать, или сам угомонишься? — шепчу на ухо. А сам глазами ищу, чем бы руки связать.

— Да вы посмотрите, что делается! — голосит мать Оксаны.

— Помолчите, — останавливает его мой отец. — Негоже моему сыну оружием угрожать… Совсем сдурели! Я сейчас в полицию позвоню.

— Ой, не надо! Пожалуйста! Ну, дурак! Мы месяц на нервах! — причитает теща. И Оксанка плачет.

— Отпусти его, Олежек, пожалуйста, — просит она всхлипывая. Даже не слышал, как вошла.

— Да хрен бы с вами, — бью по ребрам и отхожу в сторону.

— Я тебе припомню, гад, — рычит, поднимаясь с пола, Толян. — Ты мне еще попадешься.

— Толя, — предупредительно хватает его за предплечье жена.

— Что Толя? — сбрасывает ее руку тесть. Утирает юшку под носом и выходит прочь из дома.

— Ну что, уважаемая публика, — оглядываю родственников и Ксюху с тещей. — Слушай мою команду. В ЗАГС я схожу. Распишусь, так и быть. Но больше вас знать не желаю. Ни вас, — улыбаюсь родителям. — Ни тебя, змея подколодная, — бросаю презрительный взгляд на Ксюху. — Вы своего добились. Потом не обижайтесь. Лады?

— Что ты намерен делать? — вскидывается отец. Строит из себя заботливого папашу.

— Я намерен пойти на х*й, — вспоминаю присказку нашего ротного. — И вы все потихонечку собирайтесь.

— Олег, — отец хватается за сердце. — Хватит. Остановись, сынок… Будь мужиком, наконец.

— Я тебе не сын, — мотаю головой. — Ты меня с такой легкостью к этой пристроил, — презрительно киваю в сторону Ксюхи. — Даже ночь не спал, да? Караулил, чтоб не сбежал. Ну и какой ты мне после этого отец? Я, наверное, у вас подкидыш, — добавляю с обидой.