Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 87 – Виктория Волкова

Идут гудки. Тревожные и протяжные. Где она? С кем? Кто сейчас ее успокаивает? Знаю, что переживает. Любит меня. И я ее тоже люблю. До неба! До печенок, до отчаяния! Так и скажу, когда встретимся. Только бы выслушала меня и простила.

Снова пью. Сзади слышится легкий скрип пружин. Ксюха вздыхает, укладываясь на мою постель.

Ни стыда, ни совести у проклятой бабы.

— Олеженька, давай поговорим. Завтра свадьба. Нельзя же так, — неуверенно лепечет она.

— Отвали, — бросаю ощерившись. Если б этой суки тут не было, я бы выпил со стакан и задрых бы. Но меня колпашит от одного только присутствия чужой беременной бабы. Хочешь пристроить мне своего ребеночка? Тогда держи ответку!

Снова прикладываюсь к бутылке. Пью как не в себя. Смотрю на звезды, как когда-то с Ленкой. И чуть не вою от безнадеги.

— Так нельзя, — подскакивает с постели Оксана. — Достаточно уже, слышишь! Чего ты добиваешься?

— Не видеть тебя. Никогда не знать! — поднимаю на нее мутный взгляд. — Вали отсюда, девочка!

— Куда валить? — вздергивает она подбородок.

— К себе в Тюмень и вали. Или куда хочешь, — усмехаюсь горько. — Только подальше от меня.

— Олег, пожалуйста, — наматывает сопли на кулак Ксюха. — Перестань так со мной разговаривать. Ты у меня в ногах валяться должен. Мама хотела сразу в полицию заявить об изнасиловании. А я уговорила ее к тебе приехать.

— Вот спасибо! — зажав бутылку в руке, падаю на колени. Бьюсь головой о ковер. — Заступница ты моя! — воплю издевательски.

Машинально переворачиваюсь на спину и растягиваюсь звездой.

— Все. Иди спать, — велю резко. — Я на тебе завтра женюсь. Не беспокойся. Через неделю разведемся. И чтобы я твоего духу рядом не видел. Поняла?

— А как же ребенок? — придерживая живот, опускается рядом Ксюха.

— А он мой? — цежу глухо и снова пью.

— Твой, Олежек, твой, — пытается отобрать у меня бутылку Оксана.

— Руки убрала, — рявкаю я. — Отвали от меня, слышишь.

— Как скажешь, милый, — воркует она. Ложится на постель. Кидает мне подушку.

— Спасибо, — подкладываю под голову. Делаю еще один глоток и пытаюсь понять, как мне вернуть Лену. Кого бы перетащить на свою сторону? С Катей надо поговорить. Сестра родная. Должна помочь.

Проваливаюсь в пьяный тревожный сон. Ленка убегает, я пытаюсь догнать…

И просыпаюсь утром от стука открываемой двери.

— Олег, — в комнату входит мать и осекается. Рядом со мной на полу под одним одеялом спит Ксюха.

Здрасьте, приехали!

— А в сортире тихо плачет Ксюха,

Нервы укорачивая мне! — пою, снова прикладываясь к бутылке.

— Олег, ты бы остановился, — хмуро бросает отец. Мрачный. С красным лицом. Видимо давление подскочило. Но мне сейчас явно не до жалости. Каждый за себя, пап. Я это только вчера вечером понял, когда ты меня предал.

— А ты забери, — усмехаюсь, набычившись. — Давай. Можешь из ружья пристрелить. Где твоя «Сайга»?

— Ты совсем спятил? — рявкает он, но близко не подходит.

— Нет. Тут только я один нормальный. А вы все — гнусь. Предатели. Слили меня. Зачем, спрашивается? Суки последние, — пью из горла.

— Олег, перестань, — морщится дядька. — Ну, погулял. С кем не бывает? Приперли, женись уже. Ты же офицер.

— Я-то офицер, а вы все кто? Я думал, у меня семья! Ошиба-а-а-лся, — ставлю бутылку на стол.

— Ты бы хоть закусывал, — тянет глухо отец. — Тебе жениться сегодня. А ты лыка не вяжешь. Мать вон с давлением лежит.