Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 46 – Виктория Волкова

— Готова? — подхожу сзади. Не обнимаю, только аккуратно целую в макушечку и получаю в ответ укоризненный взгляд.

— Плехов… прическа…

А у меня руки чешутся намотать идеальные локоны на палец, зарыться носом в волосы, притянуть Ленку к себе и не отпускать до самого отъезда.

— Да, едем, — кивает моя любимая. И уже ничего нельзя переиграть. Я ей тоже праздник обещал.

По заснеженным полутемным улицам идем на остановку. Обнявшись, ждем автобус и едем через весь город в бар, который держит братан нашего сокурсника Гены Тарасова. Хорошее закрытое место. Только для своих. Никакой патруль не просечет. Погуляем, потанцуем и обратно на такси вернемся.

Беспроигрышный вариант!

— Ура! Она приехала! — встречает нас гул голосов. — Я знал! Всю степуху на нее ставил! — орут те, кто выиграл. А те, кто проиграл, печально вздыхают.

— Рад познакомиться, — подходит к нам Трехглазый, высокий детина в дорогих очках. — Гена Тарасов, организатор всей этой суеты, — машет рукой в сторону. — Проходите, Алена. Чувствуйте себя тут как дома, — улыбается он Ленке. А мне ухо режет.

Аленой Лену никто никогда не называет. Откуда такое панибратство?

— Отвали, Трехглазый, — обнимаю покрепче Ленку.

— Да я с выигрышем хочу тебя поздравить. Ты, Гусь, банк сорвал. Больше всех поставил.

— Гусь? — смеется Лена тихонечко. — Точно Гусь? Олежек, я сейчас от смеха помру…

— Ну а кто я? — фыркаю я. — Если ты — Гусыня, то я — Гусь. Это мой позывной, Лен. Как имя, на всю жизнь.

— Прикольно, — прижимается она ко мне. — Я люблю тебя, мой Гусик, — тянется с поцелуем.

Наше дурачье начинает орать «Горько!», и я, обхватив Ленкин затылок рукой, целую по-хозяйски. Моя она. Пусть все об этом знают и не забывают никогда.

— С нами хоть познакомь, — обступают нас мои друзья. Вадька, Стас, Леха… У каждого если не жена, то невеста рядом. Еще немного, и мы все из салабонов превратимся в офицеров и отцов семейств. Леха уже женат, у Вадьки свадьба летом, а у нас с Леной на сентябрь назначена.

— Какая ты красивая! — обнимает Ленку Маша, жена Лехи. За ней тянутся другие девчонки.

— Ты куш приличный сорвал, Гусь, — из-за спины, словно змей-искуситель нашептывает Трехглазый. Не унимается, зараза. — Хочешь, сразу расплачусь. Рублями. Только подождать надо. Выручку сниму за вечер, — кивает он на барную стойку и кассовый аппарат. — А хочешь — завтра баксами? Бери, пока курс хороший…

— Давай баксами, — поворачиваюсь к нашему доморощенному банкиру. Неохота ждать закрытия бара. Сейчас помаячим немного и вернемся к себе во флигель. Никого не хочу видеть. Только Лену. Держу ее за руку. От себя не отпускаю. Наблюдаю, как моя милая общается с моими друзьями и их невестами.

— Тогда в пятницу приходи сюда сразу после занятий. Тут Оксанка будет, — кивает на знакомую девчонку, пританцовывающую около барной стойки. — Вы вроде знакомы? И я к двум часам подгребу.

— Я тоже к двум, — киваю на автомате.

— Значит, договорились, — жмет мне руку Трехглазый и отходит в сторону. Страшно деловой и самодовольный.

— Он мне не нравится, — морщит нос Лена, когда мы выходим на танцпол. — Противный ужасно. Ты держись от него подальше. Ладно? — кладет мне голову на плечо.

— Трехглазый? — уточняю, обнимая любимую. Веду в танце под приятный медлячок и шепчу на ушко. — Да нет у меня с ним никаких дел. Выигрыш заберу, и все.