Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 32 – Виктория Волкова

На сцене Розенбаум поет про глухарей, а у меня на душе разливается тепло. Сразу после концерта мост перекроют. Если ехать в объезд в общежитие, можно опоздать к одиннадцати. Двери общаги закроются…

Подпеваю. Снова кошусь на Алену. Кажется, сожрал бы ее глазами.

Моя девочка во все глаза восхищенно смотрит на сцену и отвлекается, заслышав тихую вибрацию сотового.

«Олежка, любимый, не могу говорить. Мы с девочками на концерте Розенбаума. Случайно достался билетик», — печатает она. А я успеваю прочесть.

Смешно. Не потому что назвали девочкой. Похер.

Оказывается, моя Аленка не так уж проста. У нее есть тайны от жениха. И меня такой поворот устраивает.

«Надо ее телефон поставить на прослушку», — проскакивает в голове единственная трезвая мысль.

И, наконец, решить с Тюменью. Алена поедет к своему солдату. Вот только вопрос: разрешу ли я им трахаться?

В груди закипает гнев, сердце, кажется, перестает биться. А пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки.

Выдыхаю, стараясь сдержаться.

Еще можно все переиграть. Дать заднюю. Собирался пахан, и не поехал никуда. Так бывает. Но где-то в глубине души я понимаю, что должен ее отпустить. Пусть съездит. Может, поссорятся они там?

— Альберт! — окликает моего спутника нарядно одетая дама, стоит нам только выйти из театра. Рядом уже паркуются дорогие иномарки. Забирают зрителей партера и лож, а простой народ с галерки спешит на автобус.

Замечаю краем глаза девчонок из нашей общаги. Они учатся на год старше, но живут в соседней комнате.

— Привет, — бросают они на ходу и оглядывают с любопытством мою компанию.

— Алена, иди в машину. Сэм, проводи, — приказывает Альберт. И никто не смеет ослушаться.

— Да. Сейчас, — кивает Семен. — Лариса, пойдем, — берет под руку жену, а другой лапищей приобнимает меня. — Пойдем, девчонки…

Сокурсницы сразу теряют интерес. Самый крутой парень остался беседовать с двумя ярко накрашенными матронами. У каждой на затылке кудрявый шиньон ниже плеч. Золото в ушах и на пальцах.

Что-то говорят Альберту. А он отвечает резко.

— Это же Римма Маслова! — восклицает Лара и тут же получает тычок локтем от Сэма.

Маслова? Родственница Марины?

— Садитесь уже! — нетерпеливо щелкает брелоком Сэм. — Мы пока с тобой побудем, Аленка! — восклицает довольно. — Понаблюдаем за ситуацией… — плюхнувшись на заднее сиденье, потирает руки.

Сажусь впереди и не могу отвести взгляда от странной группы, застрявшей на мраморных ступеньках.

Лишь на секунду оглядываюсь на Ларису и пропускаю момент. Вижу только, как пухлая ладонь в перстнях взлетает птицей и движется к лицу Альберта. Тот перехватывает руку за запястье. Бросает гневно пару фраз и спешит к нам.

А женщина, видимо, осознав, что натворила, на огромных каблуках спешит следом.

— Альберт! Прости, пожалуста! — вскрикивает в отчаянии. — Я не хотела…

Но Валдаев не обращает на нее никакого внимания.

Разъяренный до предела, прыгает за руль. Включает двигатель и раздраженно смотрит в зеркало заднего вида.

— Ты видел?

— Даже сфоткал, — восторженно докладывает Сэм. — Масло попал на бабки, мы…

— Вали к себе, — резко роняет Альберт и смотрит выжидательно, пока Лара и Семен понуро выходят из машины. А меня трясет от ужаса и возмущения. Разве так можно обращаться с людьми?!