Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 109 – Виктория Волкова

— Так ребенок только родился, Валдай. Жалко же…

— Ты себя пожалей лучше. Промухал самое главное. Ну и не зверь же я, ребенка отца лишать. И на Северах живут люди. А там клиент привыкнет к семье. Глядишь, еще кого нарожают… Ночами пусть хоть в подушку стонет и вспоминает. Мне по фигу. Только пусть сюда не суется. Зашибу, на хер. Усек? Поговоришь? — выговариваю раздраженно. А в ухо бьется вторая линия.

Алена моя!

— Все. Важный звонок, Толян. Держи в курсе.

— Да все сделаем в лучшем виде, Валдай. Ты же знаешь, — причитает Крюк. Видимо, понимает, что я за такие финты его на счетчик посажу. Шутка ли, неучтенная ампула у девчонки была. Если б я знал…

Ладно! Чего уж тут!

— Да, детка, ты где? — перехватываю звонок.

— Я из отделения только выхожу. К Ламаре Симоновне заходила.

— Внизу жду, — поднимаю голову к пожелтевшим верхушкам деревьев. А потом сверлю дверь нетерпеливым взглядом.

Ну, где же ты…

В отличие от жен моих компаньонов, Алена учиться не прекратила. Наоборот, перевелась на акушерство и педиатрию. Вроде как пригласили ее.

«Жизнь все лучше смерти», — вздыхаю я. Отвлекаюсь на бегающих по дорожке детей в тонких розовых комбезах и пропускаю тот момент, когда жена выходит на крыльцо. В сером модном плаще, с голубым платком на шее. Волосы развиваются на легком ветерке.

А грудь сжимает от любви.

В два шага оказываюсь рядом. И жена слетает мне навстречу.

— Альберт, — смотрит выжидательно и строго. — У меня для тебя новости…

— Какие? Тебя отчислили? — обняв, целую в щеку.

— Не-а, — мотает она головой. А в глазах слезы стоят.

— Тебя кто-то обидел? — останавливаюсь посреди дорожки. — Касаткин? Так я ему сразу морду набью.

— Нет, — улыбается жена. Смаргивает слезинки. — Я беременна, — смотрит выжидательно. Видимо, думает, что я рассержусь.

— Так это хорошие новости, Алена, — прижимаю жену к себе. Глажу по волосам. Целую в глаза, потом в лоб, в губы. Куда дотянусь. И самому от радости орать в голос хочется.

Но нельзя. Алену теперь обезопасить в сто раз сильнее надо.

— Небось, решаешь, как удвоить охрану? — усмехается недовольно она.

Точно! В яблочко! Но я не намерен признаваться.

— Нет, думаю. Вот родится пацан…

— А если девочка? — перебивает меня Алена.

— Да хоть две девочки, любимая! — подхватываю жену на руки. Кружу на глазах у прохожих и Аленкиного охранника. И в который раз думаю.

Зачем я за тест платил, идиот? Теперь точно к моей жене ни одна скотина не сунется. Да и Алена у меня — женщина порядочная и гордая. Если согласилась стать моей женой, то ни с кем по кустам шарахаться не будет.

«Повезло! — поднимаю глаза к синему небу. — Благодарю, Боженька! Благодарю».

И ухмыляюсь мысленно.

Да ты и сам постарался!

— Вот скажи мне, — в упор смотрю на Оксану. Добавляю про себя пару ласковых. Прибил бы, честное слово.

Но пацана жалко. Один на всем свете останется.

— Что, Олежечек? — укачивая ребенка, смотрит на меня преданно.

— Как ты умудрилась забеременеть, если мы с тобой не спали? Объясни мне. Новый метод разработали, а меня в подопытные кролики взяли? — нависаю над ней.

Заглядываюсь на пацана. Мелкий, красный, морщинистый. Мама говорит, на меня похож. И эта туда же.

Ребенок складывает губки бантиком, потом маленький ротик бежит вниз, губки образуют дугу. Открывает глаза. Видит меня и закатывается громким плачем.