Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 96 – Виктория Волкова

Я и сам киплю от ярости. И врезал бы сейчас кое-кому в будку. Гена, блин! Какого всех нас под удар подставил?

«Что же ты наделал, придурок?» – мысленно обращаюсь к лучшему другу. Почему позволил обвести себя вокруг пальца. Но с недавних пор знаю ответ. Любовь, блин… Я б за Ирку тоже вписался. Не позволил бы… И разбираться не стал бы.

— Да захочет ли он еще? И кому поверит? Нам или ей? - философски бросает Сохатый, перестраиваясь в левый ряд. – Признания Ангелины – не аргумент. Геныч – мужик упертый.

— Да знаю я, - отмахиваюсь недовольно.

Генка… Геныч… Генацвале… Только последнее погоняло придумали точно не мы. Именно так звала мужа Жанна. Генке нравилось.

«Генацвале», - перекатываю на языке прозвище. Дурацкое, сил нет. Аж слух режет. Недавно услышал, триггернуло.

«Стоп! – как последний идиот напрягаю извилины. – Стоп!»

Сразу же вспоминаю полутемную палату в Коноше, скрученного телохранителя, стоящего на коленях и изрыгающего проклятия. Олег, сука!

«Все совпадения случайны, как говорится. Но я в них не верю и никогда не верил», - сжимаю челюсти.

— Пробей этого суслика… Олега, - прошу Сохатого. – Сдается мне, они с Жанкой как-то связаны.

— Любовники? – косится на меня Петя, тормозя около ворот в больницу.

— А фиг его знает, - вспоминаю совершенно бесцветную жену друга. – Жанка детдомовская. Может, это ее брат или друг. Ты бы разузнал…

— Думаешь, это она слила инфу в СК? – обалдело смотрит на меня Сохнов.

— Может и она, - пожимаю плечами. – Я теперь ничего не знаю, Петь. Но то, что нас отымели как последних лохов, это точно.

— Да ладно! – фыркает он. – Ну что она может сделать? Ни мозгов, ни талантов!

— Зато генеральная доверенность от Геныча. Может половину бизнеса продать, - ухмыляясь, выхожу из машины. По дороге к больнице стараюсь вспомнить, что рассказывал Артамонов о жене. Я же ей не сильно впечатлился тогда. Еще спросил зачем он на «этом» женится. А Генка даже не обиделся. Стал рассказывать о том, как ему повезло. Какая классная Жанна. Как она выживала в детском доме после смерти матери. Какая у них там была настоящая дружба, почти братство. Нам, сытым мажорам, не понять.

«Ну вот и мотив – классовая ненависть», - размышляю, поднимаясь на пятый этаж. Хорошо бы вычислить все ее близкое окружение. Хотя бы понимать, с чем мы столкнулись. И к Генке надо съездить обязательно.

А выйдя из лифта, натыкаюсь взглядом на двух мужчин, сидящих в холле. Тесть и Зорро. Не уходили, что ли?

— Вы-то мне и нужны! – плюхаюсь в кресло напротив.

— Что тебе надо? – не скрывает своих чувств Борис Николаевич.

— Хочу услышать ваше экспертное мнение, - улыбаюсь хитро. – Есть одно дело. Если раскрутишь, - рассказываю, стараясь не упустить ни одной детали. А сам мысленно удивляюсь собственной беспечности. Ладно, Генка – влюбленный баклан. Но я-то, я куда смотрел, а Сохатый?

— Не-е, - категорически заявляет Зорро. – Мы ДТП не занимаемся. Будет странно, если я запрошу дело на проверку. Наверняка, там какая-то связь имеется, но расследовать не хочу и не могу… Да и в отпуск хочется. В Реджистан хочу вырваться, пузо погреть, - смотрит на меня хитро.

Ясен пень, Реджистан! Тут свой интерес. От сердца идет, от души. А я вроде как бизнес свой обезопасить хочу.

— А я бы вник в подробности, - скупо роняет тесть. Трет небритый подбородок. – Если Артамонов себя оговорил, а убийца разгуливает на свободе, то это можно легко доказать. Потерпевший живой?