Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 92 – Виктория Волкова

Это теперь у нас мерсы, охрана и какой-то неведомый враг, сука. Но я достану. Рыть землю руками буду, но вычислю этого гада.

— С тобой подняться? – тормозит Петя около знакомой белой высотки.

— Да я сам, - отмахиваюсь по привычке. И неожиданно понимаю. Ну кого я дурю. Перед кем хочу показаться суперменом? Перед Сохатым? Так он меня как облупленного знает.

— Нет, одного я тебя не отпущу, - мотает головой мой старый друг и первым выбирается из машины.

— Да хрен с тобой, - сдаюсь без боя. Быстрым шагом иду к подъезду. Нажимаю номер квартиры.

— Кто? – пищит в домофон Ангелина.

— Доставка, - отталкивает меня Петька.

— Но я ничего не заказывала, - тянет моя бывшая.

— Цветы. Двадцать пять роз, - борзо врет Сохатый.

— Проходите, - выдыхает восторженно моя бывшая жена. Щелкает замок. Входим в подъезд. Молча поднимаемся на лифте на шестой этаж. Охрана несется пешком.

В шелковом коротком халатике Ангелина уже ждет у дверей. Видит меня и не успевает забежать в квартиру.

Денис с Пашкой перекрывают ей дорогу.

— Привет, - давлю взглядом.

— Пр-ривет, - лепечет Ангелина и словно скукоживается вся. Смотрит затравленно. А услышав, как рядом кто-то открывает дверь, набирается смелости.

— Что тебе надо, Криницкий! Мы давно в разводе! Забыл? Я не разговариваю с уголовниками!

— Здравствуйте, Степан Александрович, - раздается за спиной старушачий радостный голос.

— Здравствуйте, Лидия Петровна, - улыбаюсь соседке.

— Вызови полицию, щеколда старая! – вопит Ангелина. И я в который раз поражаюсь ущербной логике бывшей.

— Все порядке, - заверяю соседку. И даже лично нажимаю на кнопку лифта. – Вот освободился из мест заключения, - рассказываю, не скрывая насмешки. – Решил к Гелечке заскочить. Так сказать после целибата…

— Я следила за вашим делом, - порывисто кладет ладонь на мое предплечье старуха. – Мне кажется, вас оклеветали. Но вы же разберетесь. Правда?

— Несомненно, - роняю коротко и поворачиваюсь к бывшей жене. – В квартиру. Быстро. У меня мало времени.

— Что ты от меня хочешь?! – кричит она, оказавшись в гостиной. Смотрит на меня зло. Ненавидит. Вот только за что?

— Ты от меня аборты делала. Я хочу знать причину.

— А ты не в курсе? – всплескивает руками она. – Да ты первым мне должен был сказать! Ты! А не чужие люди! Ненавижу тебя за это! Хотел, чтобы я инвалида родила? Зачем?

— Погоди, Геля. Погоди, - поднимаю руки в знак примирения. – Давай поговорим спокойно. Я ничего не понимаю.

— Ты прикалываешься? – в глазах бывшей плещутся слезы, в голосе слышится неприкрытое отчаяние. Но меня ее чувства совершенно не трогают.

— Хочу разобраться, - призываю на помощь всю свою выдержку. - Садись. Давай поговорим спокойно.

— О чем говорить? - фыркает Ангелина. Театрально отворачивается к окну. Я все эти фокусы знаю и давно уже перестал реагировать.

Слава Богу, Ирочка моя другая. Искренняя и добрая девочка. Манерно губы не дует, истерики не закатывает.

«Просто настаивает на своем, а ты прогибаешься», - усмехаюсь мысленно. Но если честно, Ирке все можно. Такая она у меня классная.

— Послушай меня, Ангелина, - по-хозяйски усаживаюсь в кресло. И очень надеюсь, что этот разговор с бывшей у нас последний. Умерла, так умерла, как говорится.

— Что ты от меня хочешь? Что? – кричит она. – Все нервы вытрепал! Врал все эти годы! Спасибо, люди добрые надоумили…