Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 63 – Виктория Волкова

— Стучаться надо, - раздраженно рычит Криницкий, одним махом укутывая нас пледом. Но с рук меня не спускает. Даже не позволяет с места двинуться. – Если никто не помер, то ты первый на очереди, - зыркает зло, а сам прижимает меня к себе. Отворачиваюсь от ошалелого взгляда Юрика. Кладу голову на Степино плечо и напряженно жду, когда незваный гость покинет библиотеку.

— Эта… Степа…

— Опа, - передразнивает его Степан. – Ты охренел, бро?

— Там Сохатый приехал, - заикается Юра. – Говорит, в Коноше Белов все.

— Что? В каком смысле все? – ссаживает меня с рук Криницкий. Аккуратно поправляет плед и бросает раздраженно. – Запахнись, Ира.

Будто это я сама тут сижу в полуспущенных трусах. Благо Юра этого не видит.

— Я хочу знать подробности, - подскакивает с места Степан. Демонстративно пропускает вперед брата и тормозит у двери. – Ира, давай быстрее, я тебя жду.

— Меня, - подскакиваю с места, на ходу поправляя платье и трусики.

— Да, - протягивает руку Степан, стоит мне только с ним поравняться. В один миг мои холодные пальцы оказываются в его теплой ладони. Но сердце уже застывает коркой ледяного ужаса. Что теперь будет? Степа навсегда останется Беловым?

Вместе с ним возвращаюсь обратно в кабинет. В приемной уже толкутся хмурые парни, буравят мрачными взглядами. Кто-то кивает Криницкому, но меня это мужское сборище рассматривает как ручную зверушку. Да и кто им я.

— Это Ира, моя жена, - представляет меня Степан суровому типу в камуфляже, поднимающемуся с дивана в приемной. – А это мой старый друг Петя Сохнов…

— Петр Васильевич, - сипит мужик, окидывая меня внимательным взглядом. – Хозяин этого сарая, -обводит помещение многозначительным взглядом. – Что делать будем, Степик?

— Что с клоном? – отрывисто роняет Степан, заводя меня в кабинет. Вслед за нами вползает и остальная публика.

Степа усаживает меня в свое кресло. Сам становится сзади. Видимо, нервничает сильно и усидеть не может на месте. Просит принести чаю и закусок и строго настрого напутствует. – Тут не курить… Информация точная? – повторяет зло.

— Да, Степа, точная, - кивает Петр Васильевич. – В коме он. Гипертонический криз. В больничку перевели, но на этом все. Сам понимаешь. Говорят, не жилец.

— Так говорят? Или не жилец? – отходит ко окну Степан. Сунув кулаки в карманы широких тренировочных штанов, обводит злым взглядом собравшихся. Мажет по мне и осекается. Молчит, видимо ругается мысленно. А потом заявляет спокойно. – Если он дышит еще, срочно к нему лучших врачей вертолетом. Озолотим, если спасут. Сейчас главное, оживить.

— Степ, ну я думал, - бубнит недовольно Сохнов. – Это же спалиться можно.

— А ты про меня подумал? Это я там лежу. Я! – срывается на крик Степан. – Ты про нее подумал? – указывает на меня. – А о бизнесе моем? Кому он достанется после моей официальной смерти? Матери? Я на ней жениться должен, чтобы свое вернуть?

— Степ, прости, - вздыхает Сохнов. Устало трет лоб, смотрит куда-то в стену и выдыхает тяжко. – Что делать? Говори. Мы все сделаем.

— Клона реанимировать обязательно. Если умрет, мне хана, – выплевывает каждое слово Криницкий. Говорит жестко. Даже не просит, а раздает приказы. И никто не смеет ослушаться. – Адвокатов подключай, Петя. Пусть перевод в цивильную больницу выбивают.