Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 4 – Виктория Волкова

Какой-то Степан Александрович Белов. На двенадцать лет меня старше. Паспорт серия… номер…, - тупо вчитываюсь в электронные строки.

«Что б тебе!» - бросаю в сердцах.

Оглядываю придирчиво мокрый рукав на кителе и, открыв шкаф, наспех надеваю Верин, благо он тут на вешалке болтается. Сверху пальто и теплую шапку с кокардой. Нащупав в кармане «секретку», спешу в тамбур.

Поезд останавливается. Натянув приветливую улыбку, выхожу на перрон и сразу натыкаюсь на одинокого пассажира в камуфляже и в шапке-ушанке. На плече болтается рюкзак. Так ничего примечательного. Наверняка, обычный командировочный.

— Здравствуйте, а я к вам, - протягивает мне паспорт мужчина. Высокий, широкоплечий. Изучает меня властным колючим взглядом, от которого становится не по себе.

Внимательно сверяю все данные с УКЭБ – устройством контроля электронных билетов. Хотя, что там сверять.

Белов Степан Александрович! Данные уже въелись мне под корку странным образом. Вроде и не запоминала специально.

— Документы не прячьте, - возвращаю паспорт. И не понимаю, как такого мужика угораздило купить билет в наш задрипанный поезд. Ни разу не фирменный.

— Да, Юра, все удачно прошло. Мы их победили, - разговаривает с кем-то по телефону мой единственный пассажир. Голос кажется таким приятным и бархатистым, что на секунду торможу в коридоре. Нет, не подслушиваю, просто даю человеку возможность договорить.

— Можно? – стучусь в купе.

— Входите, - сразу же откликается он и заканчивает разговор. – Ладно, Юрец. Пока. Встречать меня не надо. Не придумывай.

И отложив трубку, смотрит на меня внимательно. Тушуюсь от пристального взгляда карих глаз. В них плещется все. Власть, большие деньги и такой же интеллект.

— Документы, пожалуйста, - прошу, в душе ненавидя двойной контроль, положенный по протоколу. И пассажиры жалуются. Только не руководству, а нам.

А мы кто? Самые подневольные на этих галерах.

Мужчина молча протягивает мне паспорт. А я замираю, глядя на холеные руки. Обручалки нет. Зато на безымянном пальце перстень: овальный темный сапфир на высоком ложе. Интересная вещица. С вызовом.

Только почему он его не снял? В наших поездах всякое бывает. Вон у одного даже пакет мандаринов сперли. Так вора и не нашли.

— Все в порядке, Вероника Сергеевна? – сверившись с Вериным бейджиком, настороженно улыбается мне Белов.

— Да, Степан Александрович, - возвращаю ему паспорт. Не поправляю. Какая разница Верочка или Ирочка? Он к утру все равно не вспомнит. – Хотите чаю? – спрашиваю весело.

— И пожрать что-нибудь, - выдыхает он инстинктивно и тут же спохватывается. – Можно, из вагона-ресторана вызвать официанта? В это время заказ у меня примут?

— Обязательно примут. Сейчас приглашу, - киваю я строго и предлагаю радушно. – А хотите перекусить? Могу предложить чай с пирожком? Не так тоскливо ждать будет.

— Очень хочу, - весело откликается Белов.

Подскочив с места, несусь к себе. Завариваю чай, который сама пью. На блюдце выкладываю веером весь набор. Сахарок в пакетах, лимончик и зубочистку. На тарелку водружаю пирожки. И с подносом иду в купе к единственному пассажиру.

Что-то есть в нем такое. Приятный парфюм. Харизма. Так и хочется сидеть рядом и глазеть… словно дура! – обрываю собственные фантазии.

«Вот с таким бы переспать!» - напоминает внутренний голос о Маринкиных пожеланиях. Давно пора выбросить Олега из головы и начать жить спокойно. Крутить романы, работать по специальности. Но меня будто прибило к месту. И не живу я. А выживаю.