Онлайн книга «Случайная девочка»
|
«Что ж ты за гад такой, Федя? — просыпается моя совесть и пиздячит меня батиным голосом. — Девочку совсем зашугал. У нее горе. А тут ты еще напираешь». «Да я бы и за любимку замечание сделал!» — признаюсь сам себе. Вот нефиг моего сына женскими словечками называть. Но молчу. Смотрю, как Оливия торопливо пьет чай, чуть обжигая губы. Слегка припухшие и такие манкие. Так бы зацеловал! И пальцами в волосы зарылся бы… «Стопэ, мужик, — останавливаю стихийный поток бреда. — Оливия тебе в дочки годится! Вот и относись с уважением, как к родне». — Выходит, мы никуда не поедем? — подняв на меня глаза, девчонка отставляет в сторону чашку. Возвращает в реал. — Почему это? В самый раз съездить, — лениво пожимаю плечами. А сам любуюсь идеальным овалом девичьего личика, высокими скулами и бархатистыми щечками. — Тебя точно в Атаманском никто не ждет. Какие бы твари не звонили, сейчас они твердо уверены, что ты у меня. Даже по голосу узнали, хорьки. — Хо-й-ки! — радостно повторяет за мной Дамир. И Оливия сразу меняется в лице. — Федор Николаевич… Я вас прошу, — смотрит умоляюще. — Не надо при Дамире… — Да я уже понял. Понял. Ходячий диктофон, блин… — Блин? Хоцю блин, — требовательно восклицает малыш. — Валя, — снова призываю то ли дьявола, то ли Риткину экономку. — Нажарь ребенку блинов. — Один, пожалуйста, — выдыхает Оливия. — Ему много мучного нельзя. — Это еще почему? — напрягаюсь я. — Может быть аллергия на глютен, — лепечет девчонка. — К врачам носили? — спрашиваю строго. — Кто диагноз ставил? — Я не знаю. Мне Лайма говорила… — Значит так, Оливия. Теперь за здоровье Дамира отвечаешь ты. Сейчас поедем, найдешь историю болезни. Всю эту бумажную херню. И передашь нашим врачам. Я дам контакт, — заявляю решительно. Валентина выносит одинокий тонкий блинчик на тарелке. А там по ободку бегут цыплята и курица сидит. «Риткина детская посуда», — вспоминаю я, как моя младшая вот так же, как и мой сын, ела блины и размазывала варенье по тарелке. «Ген пальцем не раздавишь», — улыбаюсь счастливо. Смотрю на Оливию, вытирающую рот Дамира салфеткой, и неожиданно ловлю себя на странной мысли. «Я дома. С семьей. Больше мне никто не нужен». Твою ж мать! Отмахиваюсь от дурацких мыслей, как от морока. Что-то меня разобрало! Совсем охренел. — Поели? Едем, — поднимаюсь из-за стола. И снова ругаю себя. Ну, нафиг подскочил, как баклан? Оливия поспешно вытирает ребенку руки, жирные и липкие. — Мне бы его умыть, — оглядывается по сторонам. — Валя, покажи, где у нас санузел, — снова зову экономку. И когда та появляется, направляюсь к себе. С усилием воли, твою мать. Так бы побежал вместе с пацаном и Олей в сортир! — Когда выезжаем? — бросает мне Оля жалобно вслед. — Через час встречаемся внизу, — роняю на ходу. И словно тыгдымский конь мчу к себе наверх. Тыг-дым-тык-дым, бл. ть. Наскоро принимаю душ и голяком выхожу в гардеробную. Тут в Риткином доме у меня целый склад тряпок. Мажу взглядом по белым джинсам и такому же свитеру с синими полосами. «Нет. Не пойдет. Как дурак выряжусь», — морщу нос. И достаю с полки антагонистов. Черные свитер и джинсы. Одеваюсь и спускаюсь в кабинет. Лениво оглядываю диван, с которого меня подорвало от плача Дамира. Прячу в шкаф подушку и плед. И усевшись за стол, достаю из принтера чистый лист бумаги, рисую схему. В середину помещаю себя, а по краям — наших врагов. |