Книга Случайная девочка, страница 20 – Виктория Волкова

— Дамирка, мой хороший, — повернувшись, напевает Оля. Тяжело сглатывает. Видать, с трудом ей дается эта напускная легкость.

Чистая девочка. Очень искренняя. Все эмоции на виду. Ничего не прячет.

Она деловито включает электрический чайник. Надрезает помидор на четыре части и ошпаривает его кипятком. А потом уверенными движениями шинкует бекон в тонкую соломку и выкладывает на горячую сковороду.

Легко и уверенно действует. Кажется, всю жизнь на кухне проторчала.

Наверное, в женщинах от природы заложена способность готовить.

«И сводить мужиков с ума», — добавляю про себя с усмешкой.

Губами из рук сына принимаю очередной обслюнявленный обломок печенья. И радуюсь, будто самый дорогой деликатес ем.

— У меня все готово, — повернувшись, отрывисто бросает Оливия. А сама помидоры нарезает тонкими дольками.

— Держи, — протягиваю ей ковшик и с удовольствием наблюдаю, как шипит на горячей сковородке белая смесь, застывая почти мгновенно. Оливия что-то мешает со знанием дела. Отставляет сковородку в сторону.

А я тем временем, подхватив сына на руки, лезу в дебри Риткиного холодильника. Достаю оттуда оливки, ветчину, сыр, зелень. Все, что попадется под руку. И не сразу отдупляю, что кто-то вошел на кухню. Да я давно не заморачиваюсь. Привык уже. В доме всегда полно людей. Достаю банку с черной икрой.

«Оливия должна нормально питаться», — объясняю самому себе.

И дергаюсь от пронзительного крика нашей поварихи.

— Да ты кто такая, дрянь! Ты что тут устроила? Пошла вон отсюда, сука! — кричит всегда улыбчивая Ксения Петровна. И осекается, увидев меня. — Ой, Федор Николаевич, здравствуйте! — напяливает на злую морду маску добросердечия. — А я думаю, кто тут у меня хозяйничает, — тянет руки к Дамиру. И улыбается так сладко, что диабет заработать можно.

— Пошла на хер отсюда, бикса, — рычу я. — Валентине скажи, пусть рассчитает.

— Но я… — охает повариха и идет вся красными пятнами. — Федор Николаевич, пожалуйста… Я же не знала, что вы здесь с этой… с этой…

— Вышла и закрыла дверь, — давлю взглядом. И когда мы снова остаемся одни, поворачиваюсь к ошарашенной Оливии. — Надо тебя представить коллективу. Прости, не успел, — добавляю смущенно. Подхожу ближе и сам не знаю, что делать.

На душе и так кошки насрали из-за смерти Лаймы. Так тут еще повариха побазарить решила. Сука! Все настроение испортила. И мне, и девочке.

— Извини, — вздыхаю я и не решаюсь обнять. Успокоить бы. А я не знаю как. Никогда таких девчонок рядом не было. — Хмм, — делаю шаг в сторону.

Рано мне еще в утешители записываться! Этот статус заслужить нужно.

Лихорадочно соображаю, где тут тарелки хранятся. Прогнать-то я прогнал, а как теперь есть? В душе не ведаю, где тут столовая посуда хранится. Мне же все на подносе приносят. — Сейчас найдем тарелки и вилки и пойдем на террасу, — решаю я и хочу уже приступить к поискам, как наш биг-босс кренится на бок и падает в руки Оливии.

А я опять не успеваю его удержать!

Этот номер он уже исполнял. Надо как-то научиться реагировать. А то какой-то бой без правил получается.

Девчонка ревет беззвучно. Заученным движением утирает слезы, а вместе с ней начинает хныкать и биг-босс.

— Так. Идем завтракать! — постановляю. С первой попытки нахожу и тарелки, и вилки. — Ну что, омлет будем есть? — спрашиваю добродушно.