Книга Белый шум, страница 55 – Виктория Волкова

— Я смотрю, ты тут надолго окопался? – недовольно хмыкнул Ломакин. – Как ни зайду, все еще здесь. Хоть на работу ходишь? Или уже поперли? – Я все время здесь, – набычился Казаринов. – А что тебя сюда тянет, не пойму. Место занято. – Это пусть мне Элка скажет. Твои заверения и полрубля не стоят. – Оба замолчите, – пригрозила Элла. – Сейчас на улицу отправлю выяснять отношения. – Эллочка, – улыбнулся Влад. – Давай чайку попьем, солнышко! Завари вот этот вкусный… с травами! – Который с куриным пометом, что ли? – пробубнил себе под нос Ломакин. – Пойду я. Конькова, проводи, а то твой оглоед опять кинется. А у меня концерты по всей стране. Морду штопать неохота. – Шрамы украшают мужчину, – хохотнул Влад. – Вот себе и наведи красоту, – пробурчал Ломакин. – Одна лодыжка не считается! – Джон у Берты, – отрапортовала довольная Элла. – У них щенки родились. Такие красивые! Вот будешь просить, Ломакин, не отдам. – Скопище троглодитов, – пробурчал Мишка и направился к выходу. Потом протопал обратно на кухню и заявил нахально: – Если хочешь, чтобы я в твоей рекламе поучаствовал, присылай моему агенту предложение. Он в курсе. Потом начнется предновогодний чес. Тогда уж точно не смогу. – Завтра будет, – обрадовался Казаринов. И сразу же позвонил Чижову. Поэтому не заметил, как уже в коридоре Ломакин передал Элке какой-то сверток и что-то зашептал яростно. После ухода одноклассника она завозилась в прихожей, хлопнула дверцами шкафчика-пенала, потом поелозила ящиком в комоде, а когда вернулась обратно на кухню, Влад, только-только перестав давать указания Чижову, прихлебывал остывший чай из стрекоз и улиток и радостно пялился в окно. – Зря ты так с Мишей разговариваешь, – пробурчала Элла. – Он одинокий человек. Добрый очень, но взбалмошный. Нину потерял по глупости, теперь вот мается. – Ни за что не поверю, чтобы у Гоши Каземирского под боком бабы не было. – Естественно, кто-то есть. Нина вроде говорила, что он с замужней крутит, но это же несерьезно, понимаешь? Так, успокоить вибрации тела. А для души так себе никого и не нашел… Жалко его, хоть и сам дурак. Ладно, – Элла тяжело вздохнула. – Пойдем смотреть на щенков, а? Мама сегодня в гостях…

Казаринов радостно кивнул и, подхватив сына, устремился за Эллой. В небольшой комнате, почти сплошь уставленной цветами, в манеже типа Антошкиного лежали три потрясающих создания: черные с подпалинами и курносыми носами. И большая сердитая собака, прикрывающая свое потомство мордой. Увидев потенциальную опасность, новоявленная мамаша оскалилась. Спавший около манежа Джон поднял голову и низко заурчал. Берта рыкнула для приличия и снова улеглась на лапы.

— Небось, сказал жене, что свои пришли детей проведать, – хохотнул Казаринов.

— Лучше постой около двери, – предупредила Элла. – Берта у нас всегда за свой приплод переживает. А в этот раз и щенков мало уродилось. Обычно штук шесть-восемь.

— Что так? – не утерпел Влад.

— Старородящая, – хмыкнула Элка, наклонившись над манежем.

— Слово какое-то неприятное, – поморщился Казаринов. – Где ты его только откопала?

— В роддоме так всех, кто старше тридцати, называют, – отмахнулась Элла, внимательно рассматривая мокрые спинки и животики щенков.

— Она их облизала, что ли? – пробормотал Влад, а сам с горечью подумал, что и в роддоме, и всю беременность Элла, по сути, оставалась одна. Сама решала, как поступить в сложной ситуации, да еще пришлось выслушивать гадкие комментарии медперсонала. «Старородящая! Это же надо так назвать мать моего сына!»