Книга Белый шум, страница 50 – Виктория Волкова

Влад почувствовал, как внутри все передернуло от этой задушевной беседы. Даже захотелось подняться и дать в лоб доморощенной звезде. Но вспомнив про разные весовые категории, Казаринов счел за благо сдержаться.

— Как ваша нога? – участливо поинтересовался доктор Некрасов. – Воспаления нет?

— Легче, – прошептал Казаринов. – Тяжело ступать, но заживает.

— У этого пса хватка железная и зубы отравленные, – тут же встрял Ломакин. – У меня плечо полжизни заживало, чуть инвалидом не стал, – пожаловался печально. – Вот такие шрамы остались! – растопырил он пальцы. – Пришлось потом до локтя татуировкой забивать.

— Да у тебя плечо меньше, чем ты показываешь, – хмыкнула Элла. – Сейчас Джона позову, пусть проверит, как зажило.

— Если он ко мне сунется, ну или к Ромке с Ниной и Катей, я его точно пристрелю!

— Ты еще Цесаркина забыл, – хохотнул Некрасов. – Всю их семью перебрал.

— Этот крендель сам за себя постоит, – весело отмахнулся Ломакин. – У него тоже тату. Руны, как у Нинки. А у меня медведь. Ничем другим шрамы после этой собаки Баскервилей забить не получалось. Вот, смотри, – рыкнул он Казаринову и, стащив с головы свитер, показал левый бок, где на предплечье раскрыл пасть и обнажил два ряда острых зубов бурый медведь.

— Как живой, – заметил Казаринов. – Отличная татуировка!

— Еще бы чуть – чуть и выгрыз бы тебе Джоник сердце, – хмыкнул доктор.

— Молчи, Достоевский, – захохотал Ломакин.

Воспользовавшись моментом, Влад тихо шепнул Элле:

— Спроси его про Леонида. Они с Кристиной знали друг друга.

— Чокнулся, что ли? – шикнула на него Элла.

— Вы что там шепчетесь? – строго поинтересовался Ломакин. – Думали, ребенка спать уложили, а сами как кролики… Не выйдет!

— А ты не хочешь сняться в рекламе? – неожиданно осведомилась Элка. – У Влада такой проект вырисовывается гениальный. Нужен кто – то с радио «Шансон».

— А что рекламировать? – насторожился Ломакин, уже в уме прикидывая, как подороже себя продать.

— Сеть магазинов «Компьютерный вальс», – счел нужным вмешаться Казаринов, внезапно ощутив, как на душе становится тепло. Элла его похвалила. – Это наши местные ребята. Поддержи индустрию края.

— Да знаю я, – хмыкнул Ломакин, а потом не мигая уставился на собеседника. – И тебя тоже знаю. Вернее, какой суке ты родственником приходишься…

— Приходился, – рыкнул Влад и добавил горько: – Тебе проще, Гоша. Ты давно знал, а мне только на днях стало известно. Я, можно сказать, сестру второй раз потерял.

— Я не верю. Ни одному слову не верю, – разозлился Ломакин и поднялся из-за стола. – Пошли, Юрец, плохая здесь компания. Не с теми людьми ты связалась, Элла.

— Влад действительно не знал, Миш, – миролюбиво вступилась она. – И он не Кристина. Нельзя всех под одну гребенку грести!

— Вот ты дурная у нас, Конькова! – рявкнул Ломакин и добавил грустно: – Нину попрошу, пусть тебе в уши надует.

— Так нас Цесаркины и познакомили, – фыркнула Элла, пытаясь загасить назревающую ссору. – Влад и Дениска учились в одном классе.

— Разберемся, – насупился Ломакин и побрел к выходу.

— Гоша, а кто такой Леонид? – внезапно брякнул Казаринов. – Кристина упоминает в своих записях, что он ей угрожает.

Ломакин на минуту задумался и, поморщившись, бросил:

— Не знаю такого, – а потом добавил со злой усмешкой: – Может, это он ее и грохнул?! Когда найдешь, дай знать. Я ему адвоката найму.