Книга Белый шум, страница 49 – Виктория Волкова

— Хорошо, – кивнула она. – Сейчас уложу спать Антошку, и займемся.

Ожидая, пока малыш уснет, Казаринов разложил на столе тетради. Как ему показалось по тематике. Описания как прошел день вместе с планами, книгу благодарности с аффирмациями и лозунгами.

— Приступим, – заявил он Элле, когда она вернулась, и пододвинул стул для нее.

За те два часа, что они провели бок о бок, не удалось выяснить ничего. Но затея была не напрасной. Они сидели почти вплотную, и Казаринов даже чувствовал тепло, исходившее от Элки. Он ощутил легкую эйфорию и уже придумал повод, чтобы переместиться на диван вдвоем и занять горизонтальное положение, когда в коридоре скрипнула дверь и женский голос позвал:

— Элла, ты дома? Помоги мне, пожалуйста!

— Иду, мама! – откликнулась она и ускользнула из расставленной Владом мышеловки.

Ему ничего не оставалось, как снова углубиться в записи сестры.

Но теперь он тщательно выбрал места, где упоминалась Понка, и сделал закладки. А потом выписал на листок остальных действующих лиц. Но их оказалось не так уж и много. Те же на манеже. Розамунда, Стрючок и Бэнкси. Никаких Леонидов вместе с Понкой не упоминалось, зато в записях с другими девушками этот тип промелькнул несколько раз. И Казаринов принял решение, во что бы то ни стало встретиться со Стрючком и Бэнкси и с их помощью найти Розамунду, а если повезет, и Леонида.

Подготовив план действий, Влад зевнул.

«Нет, спать нельзя, – предупредил он сам себя. – Так все проспишь!»

Казаринов схватился за документы, привезенные Чижовым, и принялся их изучать. Вычитал договоры, хотя особой нужды в этом не было – на каждом стояли росписи юриста и главного бухгалтера, потом проверил сметы и, найдя пару мелких ошибок, позвонил в офис и устроил выволочку начальнику производства. Оставались еще бумаги, но услышав, что на свою половину вернулась Элла, Казаринов поднялся из-за стола и вышел на кухню.

— Хочешь чаю? – предложил он. – Я заварю.

— Давай попьем, – кивнула Элла. – Только я заварю сама, с травами.

А когда в пузатый чайник кинули заварку и какие – то сушеные травы и залили кипятком, раздался звонок домофона.

— У тебя постоянно гости. Мужчины, – недовольно хмыкнул Казаринов, уставился в окно, где по дорожке к дому приближались вчерашний доктор Лермонтов и высокий красивый мужик с завязанной в узел гривой светлых вьющихся волос, – Гоша Каземирский, мать вашу!

— Шли мимо, дай, думаем, зайдем, – хрипло возвестил Гоша. – Чаем напоишь, Элка?

— Как раз вскипел. Мы пить собирались, – улыбнулась она.

— Мы? – удивился Ломакин, заглядывая на кухню, и, увидев Казаринова, заметил – У тебя гости, в ночи!

— Ломакин, купи селедку и ей пудри мозги, – отмахнулась Элка и раздраженно представила: – Влад, это Миша Ломакин, у него твой одноклассник жену увел.

— Конькова, – фыркнул Мишка, без стеснения усаживаясь к столу, – как всегда, емко и кратко. Только он ее у меня не уводил. Мы уже развелись тогда.

— И ты женился на отвратительной мымре, – Элка поморщилась. – Ей еще твои стихи нравились… фу – у – у!

— Мои стихи нравятся всей России, – напыщенно заявил Ломакин и, подняв крышечку чайника, потянул носом. – Ты опять коровий помет заварила, Элка? – пожаловался он и попросил сердечно: – Налей мне обычной заварочки, любовь моя!