Книга Белый шум, страница 45 – Виктория Волкова

Он медленно выплывал из возбуждающих фантазий. Элка еще танцевала, но при этом умудрялась о чем-то просить.

— Да, пожалуйста, – пробормотала она. – Я смогу приехать через десять минут. Да, запишите, пожалуйста!

— Куда это ты собралась? – удивился Казаринов, наяву увидев Эллу полностью одетой, да еще и с паспортом в руках.

— Как твоя нога? – задала она встречный вопрос.

— Болит ужасно, – скривился Влад и добавил со вздохом: – Обуться не смогу, придется у тебя, Элла, денек-другой перекантоваться.

Она кивнула и просипела натужно:

— У меня флюс, Влад. Съезжу к врачу, пока ты здесь. Ты же можешь посидеть с Антошкой час-полтора? – уточнила она на всякий случай. – Я подгузник ему поменяла и молока сцедила. Он поспит еще часок. А потом ты его в манеж посади.

— Естественно, – тут же согласился Казаринов, слабо представляя, как управляться с годовалым малышом и злобным ротвейлером. Но ему хотелось провести время с сыном и, самое главное, подольше задержаться у Элки.

Но как только за Эллой закрылась дверь, Антон Владиславович зашелся ревом.

«Есть вроде бы еще рано, – подумал Казаринов. – А вот подгузник попахивает!»

Он порылся в ящиках комода и выудил оттуда пачку подгузников. Достал один, повертел в руках. Прочитал надписи «спинка», «животик». Потом, достав сына из кроватки, направился с ним в ванную. И там на весу попытался снять подгузник.

Казаринов вовремя вспомнил, что Милка как-то иначе управлялась с племянниками, когда они пребывали в младенческом возрасте.

«Вроде бы должен быть пеленальный стол», – сам себе напомнил Влад и помчался обратно в спальню. Но ничего похожего там не оказалось. И тут Казаринов понял, что Антошка примолк и с удивлением наблюдает, как взявшийся невесть откуда папаша бегает по дому с ним наперевес и никак не может помыть попу.

«Со всех сторон одни попы», – невесело усмехнулся про себя Влад. Но тут же подумал, что вот эта маленькая и розовая, с которой он все-таки умудрился снять подгузник и подставить под кран с теплой водой, гораздо милее и роднее. Казаринов изловчился завернуть брыкающегося малыша в белое банное полотенце. И вспомнив, как сестра меняла Алиске подгузник, понес на диван, по пути позвав Джона.

— Сторожи, – велел он собаке, а сам метнулся в спальню за подгузником. А когда вернулся, обнаружил, что своевольный сын дополз до края дивана. Влад вернул ребенка обратно на полотенце и попробовал надеть подгузник. С первого раза не получилось. Тонкие липучки удалось открыть с трудом, да и просунуть разработку «Хаггиса» под толстый зад младенца оказалось непростым делом. А когда затея удалась, Антошка залился плачем.

— Значит, так, – скомандовал Казаринов, усаживая ребенка в подушки. – Слушайте меня внимательно! Оба. – Он перевел взгляд с замолкнувшего от удивления сына на Джона, важно сидевшего рядом, и продолжил: – Здесь теперь главный я. И вы оба меня слушаетесь. Антон – ты мой сын, тебе положено, а ты, Джон, должен понимать, что теперь вожак стаи – я. – Влад в упор посмотрел на пса. Но тот не отвел взгляд. – Ладно, красавец, еще не вечер, – хмыкнул Казаринов и, взяв сына на руки, направился на кухню. – Джон! – позвал он по дороге. – Тебе особое приглашение?!

Пес потрусил следом и остановился около укушенной ноги новоявленного хозяина. Влад покосился на него и строго предупредил: