Книга Блонди и Медведь, страница 29 – Виктория Волкова

— Ой, да ты мокрая вся! – обернувшись, восклицает бабулька.

Вздрагиваю, будто меня поймали на месте преступления. Мокрая. Захар за руку подержал и я готова.

— Переодевайся, живо! – возвращаясь, командует старушка. – И носки снимай сейчас же, - ворчит завидя мои мокрые ноги.

— Проходи вот сюда, - кивает на дверь. – Я тебе сейчас все принесу. А мальчики пока чай поставят, - многозначительно смотрит на Захара.

«Мальчики».

От простого нехитрого слова на душе становится легко и весело. Для нее Беровы – мальчики. Большие и маленькие. Внуки и правнуки.

— Надевай, надевай, - хлопочет старушка, подавая мне свитер толстой вязки и тонкие шерстяные носки. – Мокрые вещи около печки положи, - кивает на изразцовое чудо, примостившееся в углу. - Где же тебя угораздило так в снегу вываляться? Или парни мои подшутили? – оглядывает она мои мокрые волосы.

А я мысленно благодарю бога за то, что хоть штаны менять не приходится.

— Из саней выкинуло на повороте, - вздыхаю тяжко.

— Так поэтому Захар Димке глаз подбил? – хихикает старушка, ставя на резной деревянный стульчик валеночки, похожие на те, что дала Варвара.

— Нет, не Захар, - роняю легкомысленно. – Лука.

— Хмм… - тянет бабулька и будто спохватившись, всплескивает руками. – Там же чай! И оладьев надо нажарить. Хорошо, хоть тесто есть… Ты одевайся, Ммм…Милена, и приходи. Кухня дальше по коридору, - замечает она и быстренько выходит прочь. Будто сбегает.

Странная она какая-то! Надеваю свитер. Теплый и мягкий, будто родной. С таким точно будет жаль расставаться. Надо будет у Захара спросить, может бабушка его вяжет на продажу? Я бы купила.

Раскладываю свою тоненькую мохерку и носки на стуле. Придвигаю его к печке и, натянув валенки, выхожу из комнаты. И только теперь спокойно оглядываюсь по сторонам. Красивый деревянный дом. Кругом живые цветы на подставках. Рядом на вешалке громоздятся куртки больших и маленьких Беровых. Смело иду на запах и оказываюсь в уютной кухне с вышитыми занавесочками и белоснежной скатертью. Вполне современная встроенная мебель и техника тут самым естественным образом уживаются с прялками и сплетенными из коры туесками. Красиво. Очень грамотно стилизовано под старину.

— Садись, садись, - кивает мне бабулька на стулья, расставленные вокруг большого круглого стола.

— А где..? – обвожу взглядом пустую кухню. Ни Захара, ни Луки, ни мальчишек.

— Да у меня там беда приключилась. Ставни с петель слетели. Вот парни и поправляют. И малые следом увязались, - рассказывает она, ставя на печку сковороду. Наливает масло, а потом двумя ложками быстро зачерпывает из миски жидкое, как сметана, тесто. Выливает на сковороду ровные оладушки, а сам ощупывает меня внимательным взглядом. Словно пытается понять, кто я такая и кем прихожусь ее дорогим внукам?

Не злится, нет. Просто смотрит выжидающе, словно пока не приняла решение. Осудить меня или привечать в своем доме?

Только и мне ей сказать нечего. Не готова я к расспросам. Самой бы кто объяснил, что происходит?

Со двора прибегают пацаны. Вламываются в кухню прямо в сапогах и верхней одежде. Галдят радостно. Бабулька им улыбается и прям на глазах молодеет.

— Ба! – просит Мишка. – Я хочу клубничного варенья. У тебя же есть. Правда?

— Да, в сарае стоит. На полочке. Достала из погреба. Как знала, что вы, хитрованы, приедете, - кивает она внукам. На бумажных салфетках раскладывает ровные румяные оладушки и кивает на стол. – Садитесь. Захар освободится. Принесет вам варенье.