Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 98 – Виктория Волкова

— Я не знаю. Он что-то прочел в телефоне и схватился за сердце. Скорая не успела…

— Я уже еду, — повторяю еще раз. Застегиваю на ходу брюки, одеваюсь торопливо. И уже хочу выскочить за дверь, как в прихожую выходит Маня. В тугих джинсах и простой белой футболке. Собранная, серьезная и очень скромная.

— Я поведу тачку, Коля, — заявляет она, накидывая ветровку. — Тебе сейчас за руль нельзя.

— Да, ты права, — соглашаюсь устало. И неожиданно чувствую благодарность к Мане Гусятниковой. Я не один. Она рядом.

Отец. За ним мама. Потом Нинкина сестра. Ируськины болячки и Борькин перелом левой ноги. И если бы не Маня, я точно поехал бы крышей.

А так мне удалось выстоять. И как-то собрать воедино мою расхристанную, словно драная фуфайка, жизнь. В Реджистан я больше не ездил. Да и бывая в Дубае, к Давлеевым не заглядывал. Они первое время звонили. Но я то ли от собственного бессилия, то ли устав от пустых разговоров о Нине, не брал трубку. А потом и вовсе поменял номер сотового.

Время от времени, соскучившись по жене, я открываю светскую хронику Реджистана и окрестностей и смотрю на шейху Мунису.

Похожа, очень похожа. Но это не она, не моя Нина. Листаю, смотрю фотки, чтобы окончательно не свихнуться и не лезть на стенку.

Привычно пялюсь на снимки со свадьбы. Красавица-невеста в бриллиантовой диадеме и в платье какого-то великого дизайнера вместе с мужем дает клятвы в богато украшенном зале. И я вижу, как светятся счастьем глаза шейха. Любит он свою кузину, и даже скрывать не пытается. На других фотографиях шейх держит на руках наследника в кружевных пеленках. А к Мунисе прижимается девочка, примерно такого же возраста, как наша Ируська.

«Ребенка не обманешь», — мелькает в голове странная на первый взгляд мысль. Будь рядом с девочкой моя Нина, чужая женщина, не знающая языка, то на лице девчушки не было бы радостной улыбки. Значит, своя. Местная эта Муниса.

Листаю дальше, пропускаю снимки, где госпожа шейха встречается с народом. Толстенькая, пузатенькая и очень серьезная. А потом новые фотки. Шейх Реджистана стал счастливым отцом близнецов.

Лазиза и Каюм.

И снова все улыбаются и радуются.

«Сколько ей лет?» — открываю википедию. На семь лет младше Нины. Может рожать каждый год. А моя жена, даже когда Ируську рожала, была старородящая и сказала тогда:

— Все. План выполнен. Больше никаких детей.

«Не она», — в который раз повторяю себе. Закрываю сайты, а потом возвращаюсь к ним снова.

На этот раз кто-то в пабликах выкладывает сухой перевод объявления королевского дворца Реджистана. У шейха родилась еще одна дочка. Лейла. Но ни фотографий, ни хвалебных од. Ничего.

Только глаза родителей в один момент становятся печальными и больными, будто что-то связало их по рукам и ногам. А дальше следуют заметки в новостях. Сколько и какому госпиталю перечислил шейх Рашид.

Больной ребенок, все понятно. Никто не застрахован от врожденных пороков. Даже короли.

Тру затылок и неожиданно для себя стираю из избранного все заметки и ссылки. Удаляю файлы и досье. Будь это Нина, она нашла бы способ и связалась с нами. А следить за чужой бабой… Ну на фиг!

А когда через девятнадцать лет после исчезновения Нины мой сын собирается ехать в Дубай за матерью, только пожимаю плечами.