Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 95 – Виктория Волкова

«Нина моя так никогда не оделась бы!» — думаю, разглядывая очень похожее лицо. У моей жены высокие скулы, длинная шея и упругая грудь.

А эта дамочка, без пяти минут шейха и посол доброй воли ООН, слегка полновата и скорее всего, ниже ростом.

Но по-любому надо ехать! А вдруг это Нина моя.

Открыв страницу в Википедии, читаю биографию. Единственная дочь дальнего родственника правящего шейха. Приехала к больному отцу и встретила прямо в госпитале свою судьбу. Вот и фотка приложена.

Больной чувак на кровати, а рядом шейх ястребиным взглядом смотрит на маленькую птичку. А вот папашка держит дочурку за руку, а она плачет. Дальше куча фоток из Лондона. А следом похороны отца госпожи Мунисы. Мрачный шейх на переднем плане, мавзолей, украшенный золотом.

— Ань, ты там напилась, что ли? — звоню Давлеевой.

— Ник, ну скажи, очень похожа. Мог же ее шейх выкрасть…

— Ты веришь в сказки?

— Очень хочу верить. А ты?

— И я хочу, — признаюсь как на духу. Если бы Нина нашлась. Я бы ее любой принял. Только бы вернулась ко мне и детям.

— Тогда приезжай. Свадьба назначена на следующий вторник. Мы с Валей раздобыли четыре приглашения. Ты уже в списках, Ник. Вдруг это она… Наша Нина!

— Да, я приеду, — соглашаюсь сумрачно. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, какой сегодня день недели. Четверг, кажется. — В понедельник прилечу. Давай, до встречи, — кошусь на часы. Пора детей поднимать и собирать в школу и в садик.

— Народ, подъем! — кричу, убирая в папку распечатанную фотографию шейхи.

«Похожа, конечно! Но все факты говорят против», — еще раз рассматриваю чуть расплывшееся лицо, так похожее на Нинино.

Да как тут сравнишь! Фотки выходят из принтера плохого качества. Надо к спецам обратиться. У них какие-то программы есть.

Убираю в ящик циркуль. Прячу подальше папку. Не хочу давать Ируське и Борьке ложных надежд. Они и так настрадались, бедные.

По дороге в аэропорт отвожу детей к родителям. Мимоходом рассказываю отцу про похожую на Нину шейху Мунису.

— Проверим, — коротко бросает он и добавляет, не скрывая сарказма. — Хотя история, достойная Андерсена.

— Съезжу, посмотрю, — соглашаюсь хмуро. Ну какой шейх, на фиг! Просто очень похожая женщина. Да и вся жизнь этой Мунисы словно под микроскопом рассмотрена. Глянцевые журналы о ней пишут, в серьезных изданиях выходят статьи. Даже ООН назначила ее послом доброй воли.

«Дети не должны голодать!» — словно наяву, перед глазами стоит заголовок. Что-то там про хлеб, про голодающих в Африке и блокаду Ленинграда. Сплошные штампы. Я читал вчера на работе.

Нина моя точно под такое бы не подписалась. Она всегда была против бурной общественной деятельности. Предпочитала жить тихо. Семья, работа, уютный дом.

Усевшись за руль, сжимаю челюсти до скрипа. За грудиной привычно щемит, а пальцы стискивают руль до белых костяшек. Весь на нервах. А еще перелет. Как бы инсульт не заработать.

— Ты где, бл. дь? — звоню Маньке. — Ротиком поработать не хочешь?

— Я дома, Коленька. Приезжай, — воркует моя соска. — Кушать будешь? У меня рассольник…

— Хорошо. Разберемся, — усмехаюсь я криво.

С Гусятниковой во мне как будто черт просыпается. Наружу прет все самое плохое и темное. Дикое желание трахаться, хамить перевешивают здравый смысл и нормы поведения. Зашквар какой-то! Но мне нравится.