Книга Назови меня чужой, страница 4 – Виктория Волкова

— В другой раз, зай, правда. Давай поспим. Или мне потом весь день с головной болью маяться.

— Я тихонечко полежу рядом, Кит, – мурлычет Инночка, обнимая меня.

— Лежи, – позволяю великодушно. Чувствую, как женская головка с черной гривой укладывается мне на плечо. Как девичьи коленки елозят туда-сюда от моего живота до бедер. – Только постарайся не копошиться. А то отправлю в свою комнату.

Девчонка замирает, стараясь не побеспокоить меня. Вот на таких и нужно жениться. Послушных и предсказуемых! А не страдать дурью по совершенно случайной бабе.

Это я загнул, конечно! Никакая Яна не случайная. Подружка моей младшей сестры.

Прикрываю веки и снова оказываюсь в придорожном мотеле. Вспоминаю, как гнал туда на всех парах, несмотря на метель. А еще Янка сзади подначивала. Водила ладошками по моей башке и даже пыталась обнять с заднего сиденья.

— Никитос! – орала, заглушая музыку.

Помню, как, припарковавшись на безлюдной стоянке, распахнул Янкину дверцу и сразу же полез целоваться. А руки уже сминали ткань юбки. Тащили вверх подол.

— Не здесь, дурачок, – всхлипнула она, и мне ничего не оставалось, как схватить девчонку за руку и потащить в мотель. Снять первый попавшийся номер и, завалившись в него, прижать девчонку к стенке.

Пять лет прошло! Долбаных пять лет! Но я помню эту ночь, как будто вчера сдирал с Янки вещи. А она, не оставшись в долгу, нетерпеливо стаскивала с меня свитер, возилась с пряжкой ремня. Вот только утром мы поссорились…. Если б я мог переиграть ту сцену! Прилететь из дня сегодняшнего на машине времени в то декабрьское утро и отвесить самому себе хороший пендель. Что бы изменилось? Да ничего! Помирились бы. Я довез бы ее до дома. Клюнул бы в щеку и услышал  признание о скором замужестве.

Перед самой свадьбой оторвалась по-крупному девочка! В последний раз сходила налево. Чувствую, как от злости сводит челюсти. И руки сами собой сжимаются в кулаки.

«Тебя использовали, придурок, вот ты и бесишься. Ждешь реванша. Накручиваешь себя. Все бесполезно. Яна – не Карлсон. Улетела, и не вернется. Богатый муж, сдувающий пылинки. Дети. Когда бываю в родном доме, слышу обрывки разговоров. И сам не знаю, почему меня  ее благополучие бесит со страшной силой. Понимаю, если бы любил. Но я не способен. Видимо, «счастливая» жизнь родителей поставила жирный крест на слове «любовь». Нет такого чувства. Все обман для легковерных идиотов.

— Ты слишком напряжен, Кит, – шепчет Инночка. Трется об меня всем телом, призывая бросить глупые размышления и заняться любовью. Вот только как быть, если Яна до сих пор стоит перед глазами?

— Я уже засыпал, – вру, представляя рядом другую. – У меня какие-то серьезные проблемы со сном. Нужно пропить гормоны…

— Сходи к эндокринологу, – вздыхает Инночка. Более глупого совета и придумать нельзя.

Если б не Яна, я бы до сих пор работал с отцом и братом в нашей семейной клинике. У нас все эндокринологи до седьмого колена. И если уж я сам не пойму, что со мной происходит, позвоню ближайшим родственникам. Но пока в этом нет необходимости.

Отворачиваюсь к стене. Смотрю на белесые обои, которыми застройщик обклеил почти все спальни в жилищном комплексе, и в очередной раз пытаюсь понять, почему эта женщина до сих пор не отпускает меня? Любви нет, страсти – на один раз. Только обрывки воспоминаний, терзающих душу. Может, нужно встретиться разок? Так… Без всяких обещаний. Просто проверить, что все кончено, и разбежаться в разные стороны. Как там психологи говорят? Незакрытый гештальт? Я не сторонник расстановок Хелленгера. Но, может, здесь собака зарыта? Здоровенная такая псина…