Книга Назови меня чужой, страница 9 – Виктория Волкова

Захожу в близлежащую лавочку за пивом. Выбираю еще какие-то чипсы, фисташки. Беру шоколадку для Яны.

«Ни к чему расставаться обиженными. Сейчас приду, потрескаем на дорожку», – размышляю, протягивая несколько разноцветных купюр продавцу.

— Твоя девочка, красавчик, – смеется загорелый лысый мужик, пробивая чек. Поворачиваю голову к окну и замираю, вперившись взглядом в серебристый кабриолет, больше похожий на НЛО. За рулем сидит атлет с длинными курчавыми патлами и довольно смотрит на Янку, спешащую по дорожке. Открывает ей дверцу. И когда моя вероломная подружка плюхается на сиденье, бьет по газам.

— Кажется, твоя милашка встретила парня покруче, – сокрушенно цокает языком продавец.

— Да у меня этих милашек – целый вагон, – усмехаюсь криво.

Но поднявшись в номер, кидаю все свои покупки на побитый журнальный столик. Ложусь на кровать и бессмысленно пялюсь в потолок.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​11

— У папы через неделю день рождения. В этом году юбилей, между прочим. Не знаю, какие там у тебя обиды на семью. Но отец переживает. А ты, придурок, звонишь ему редко. Домой не приезжаешь. Я не знаю, какая собака тебя за задницу укусила, но папе реально плохо. Он не говорит ничего. Но я и сама вижу. Мне кажется, думает, что ты на него обиделся.

— Дусь, – пытаюсь вставить хоть слово. Но сестрица резко осаживает меня, будто я – Нелька, ее несмышленая дочь.

— Помолчи… – и продолжает со вздохом. – Короче, делай что хочешь, бро, но если ты не приедешь, я лично заявлюсь в Питер и откушу тебе голову. Понял?

— Да, систер, – смеюсь я. И будто выныриваю из душной канители. Напрочь забываю про Яну и свои сны. Да и настроение улучшается, стоило только услышать певучий голос Дуськи. – Я буду. Обязательно. Клянусь.

— Не вздумай съехать с темы, – сурово отрезает Евдокия и тараторит оживленно. Видимо, любит меня, убогого. – Мы собираемся в субботу. В три часа. Не опаздывай.

— Погоди, – останавливаю я сорочий стрекот. – Где празднуем хоть? Дома или на Красной?

— Сезон уже закончился, Никита, – вздыхает сестра. – Эта зима теплая. Уже вместо трасс – сплошное месиво. Мы собираемся дома. У папы. В Филипповке. Сообщи, когда приезжаешь. Я пришлю машину.

— Какие мы важные, – фыркаю довольно. Такая собранная и серьезная Дуська мне нравится. Да если честно, любая нравится! Любимая сестричка моя! – Кто будет? – спрашиваю вдогонку. Чувствую, как, растворяясь, образ Яны все еще маячит за спиной. Постепенно превращается в едва уловимую дымку.

— Все свои, Никитос, – хмыкает строгая Евдокия и, прежде чем нажать на кнопку отбоя, роняет отрывисто. – Ты слово дал. Подведешь, обижусь…

Внутренний циник велит наплевать на всякие обидки, вот только сердце сжимается от нежности и любви к сестре. Такая хорошая девчонка, и какому-то придурку досталась. Мало того, что лет на двенадцать старше, так еще и дружит  с Архипом Василиди, Янкиным муженьком. Стараюсь больше не вспоминать о вероломной любовнице. Сам себя накрутил. Дурак. И вывалившись из ванной, улыбаюсь Инночке. За то время, что я принимал ванну, мир изменился. Ушли прочь никчемные воспоминания.

— Поедешь со мной? – интересуюсь между прочим. – У отца юбилей. Заодно со всей моей семьей познакомишься.

— Когда? – вскидывается она. Смотрит на меня немигающими черными глазищами. Нервно поправляет черные ровные прядки, напоминающие мне паклю.