Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 98 – Виктория Волкова

случилось, и требуется моя помощь?

— Это что за хрень? — верчу в руках карточку с тесненными золотом буквами.

— Потом поговорим, — бодает головой воздух Жора. Смотрит на Лику. Песня закончилась. Народ

аплодирует. А какой-то хлыщ подает моей жене руку.

Вот только она уже видит меня и не обращает на него никакого внимания.

— Привет, жена, — в два шага оказываюсь рядом.

— Здравствуй, муж, — улыбается мне Лика. Обхватив за талию, снимаю ее со сцены. Кружу

радостно. Легонько целую в губы.

— Ты вообще кто? Откуда тут взялся? — дергает меня за плечо ухажер.

— Свали, пока я добрый, — огрызаюсь тихо.

Беру жену за руку, веду к деду и к бабке.

— Рассказывайте, что тут у вас происходит? — усадив Лику за стол, спрашиваю родственников.

— Ой, такие дела, Таирушка, — качает головой Надя. А Жора смотрит мне за спину. Видимо, там

опасность…

— Вы сели на мое место, уважаемый, — кладет мне руку на плечо хлыщ. — Покиньте зал, или я

вызову охрану.

— Да я на своем месте, чувак. Анжелика — моя жена, — поднимаюсь в полный рост. Нависаю над

Эдуардом и понимаю главное. Драка неизбежна. Но надо будет обойтись малой кровью. И охрану я

не взял. А тут вон… Упыри в форме. Уже входят в зал.

— Она не замужем. Я узнавал, — скалится недоносок.

— Да ну? Про никах слышал? — давлю взглядом. — Давай, вальсируй отсюда. Дай мне с

родственниками пообщаться.

— Да пошел ты со своим никахом, — ощерившись, бросает придурок. — Она подписала контракт. И

пусть выполняет все пункты…

— Неси, я почитаю, — роняю совершенно спокойно. А у самого в груди колпашит от злости.

Жора. Старый пень. Ты-то куда смотрел?

— Ладно. Я не обломаюсь. Принесу, — усмехается хлыщ. И уходит. А я лихорадочно думаю.

Может, удастся вернуть вертолет?

Или мы уже далеко уплыли?

— Что происходит? — обвожу взглядом родственников. — Лика. Я тебя спрашиваю…

— Я подписала документ, не прочитав… Вернее, мы с дедушкой читали проект договора. И я

думала, что подписываю его. А там другие условия… — всхлипывает, опустив голову.

Ну здрасьте, приехали! Документы и моя девочка. Понятия совершенно несовместимые.

— Какие? — спрашиваю в ужасе.

— Я должна в течение пяти лет петь на этой проклятой посудине, — тихо шепчет она. Держит

лицо, хотя в глазах стоят слезы.

Нормальный поворот. Так… А кому это корыто принадлежит?

— Ильяс, — звоню помощнику. — Кто собственник лайнера? Узнай быстро.

— Да я уже пробил. На всякий случай… Ты сейчас обхохочешься, брат, — ржет в трубку друг.

Вот только мне не до смеха.

— Давай без прелюдий, — рычу я, наблюдая, как ко мне вертлявой походкой спешит Эдуард. Мать

его.

Ильяс называет имя, и я улыбаюсь. Ну что? Можно и в морду дать Эдуарду. Раз такой шанс

обломился. Ему полезно…

— Вот. Читайте, — кладет он передо мной прошитый контракт с печатями. — А ты, марш на

сцену! — приказывает Лике. Она дергается.

— Останься со мной, милая, — удерживаю за запястье. — Побудь рядом, — шепчу еле слышно.

А сам хватаю наглеца за галстук. Притягиваю к себе.

— Ты как с моей женщиной разговариваешь? — тяну ниже, заставляя засранца присесть на

колени.

— Да ты! Ты не знаешь, с кем связался! — кричит в голос Астахов. — Охрана!

И когда к нам подлетают два здоровых лба, прошу негромко.

— Позовите капитана и позвоните шейху Али, — прошу с улыбкой.