Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 9 – Виктория Волкова

Но Таир хватает меня за руку.

— Заткнись, сейчас же, — дышит неровно. Ноздри расширились, грудная клетка поднимается

вверх, а на скулах играют желваки. — Заткнись, Лика, — выдыхает хрипло.

— А если нет? Что ты мне сделаешь? — кричу, впадая в безумие храбрости. Я не такая. Со мной

нельзя говорить в приказном тоне. Я не рабыня, и не прислуга!

— Что? — хватает меня за руку. Притягивает к себе мощным рывком. Кладет руку на затылок,

купируя любое мое движение, и залепляет рот грубым поцелуем. Трепыхаюсь, как бабочка,

пришпиленная иголкой. Но даже с места сдвинуться не могу.

— Пусти меня! — мычу, отбиваясь кулаками. — Пусти! — кричу, почувствовав свободу.

— Не надейся, Лика. Ты меня достала, — сверлит меня темным взглядом Таир.

Дает отбежать в сторону и снова наступает. Словно загоняет дичь в силки.

Стукаюсь голенью о край кушетки. Все. Укрыться некуда. Только в окно выпрыгнуть.

Оглядываюсь лихорадочно, ища спасение. И пропускаю тот момент, когда Таир оказывается

рядом. Почти вплотную.

— Ты допрыгалась, дорогая, — цедит холодно.

Одним движением срывает с меня ночнушку и толкает на кушетку.

— Я подумал… Зачем нам ждать завтра? — расстегивает джинсы.

Забившись в угол, прикрываюсь руками.

— Таир, пожалуйста, остановись, — лепечу, всхлипывая. — У меня никого не было. Я боюсь, –

умоляю его.

Но Адербиев молча направляется ко мне.

— Таир, пожалуйста! — скручиваюсь в комок. Складываю руки в молитвенном жесте. Умоляю.

Унижаюсь. Но мне нужно остановить этого зверя.

— Анжелика, — рычит он, отходя в сторону. Морщась как от боли, застегивает брюки. — Что ты

со мной делаешь? — Облокачивается обеими руками о мраморную столешницу. — Убирайся, –

бросает не поворачиваясь. — И дверь к себе запри. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Таир, — лепечу я, подскакивая с кушетки. Прикрываюсь рваной ночнушкой, бегу в спальню.

Запираю дверь и без сил падаю на кровать. Но и лежать на ней не могу. Тут все, абсолютно все

провонялось Таиром. Его дурацким селективным парфюмом, его телом.

Таира нет рядом, но мне кажется, он тут, и никуда не выходил.

«А если войдет? Ты же голая!» — дергаюсь от собственных страхов.

С трудом поднимаюсь на ноги. Подхожу к большому зеркальному шкафу-купе. Отодвигаю дверцу,

залипаю взглядом на марширующих в ряд темно-синих пиджаках и белоснежных рубашках, висящих

на вешалке. Кажется, их выравнивали по линейке.

«И тебя так же выровняют», — проносится в голове ужасная мысль. Ищу, что бы надеть на себя.

Но тут явно ничего не подходит.

Отодвигаю другую дверцу и застываю как вкопанная. Даже у бабушки такого порядке нет на

полках. Все майки разложены стопками, свитера, боксеры в кожаном кейсе. На верхней полке

стоит парфюм.

Но мне он не интересен.

Беру сверху стопки белую футболку. Кажется, у Адербиева проблема со цветом. Все в монохроме

или рядом с ним. Белое, черное, темно-синее. Нет в жизни человека полутонов.

Натягиваю на себя майку. Она доходит мне до колен. Собираю волосы в хвост. Ищу резинку. Но

ее в спальне нет. Видимо, в ванной осталась.

Осторожно приоткрываю дверь. Выглядываю. Таир сидит за столом. Работает. Что-то быстро

печатает, считает на калькуляторе и снова пишет.

«Пробегу, он и не заметит», — решаю я, на цыпочках пробираясь к двери.

— Что за суета, Лика? — бьет мне в спину знакомый голос.