Книга Беглая жена бандита, страница 52 – Даша Черничная

— К чему ты ведешь, мам? — спрашиваю, хмурясь.

— К тому, что ты прекрасно провела время, переключилась. Ты хотела бунтовать против обстоятельств, семьи, природы, всего. Ты сделала это. Выжила самостоятельно. Теперь пришло время вспомнить, кто ты.

Я отстраняюсь от мамы и заглядываю в ее строгие глаза.

— Я до сих пор не понимаю, к чему ты ведешь.

— К тому, что пора возвращаться в реальную жизнь, в Москву. Там работа твоего мужа, там твои друзья, знакомые. Привычная тебе жизнь. Довольно деревенской романтики, ее можно оставить на отпуск.

Я поднимаюсь со стула рядом с мамой, отхожу к окну — это дальше всего от мамы.

— Ну что ты смотришь на меня как на врага? — в ее голосе больше нет и намека на мягкость.

Я проглатываю грубость, которая почти срывается с языка.

— Позволь нам со Святом самим решать, что делать с нашими жизнями, — отвечаю дипломатично.

— Вита, он любит тебя и будет терпеть все, что ты ему уготовила. Захочешь перебраться в хижину в лесу — он пойдет за тобой. Но так нельзя, это эгоистично с твоей стороны.

Я складываю руки на груди, киваю и отвечаю не сразу.

— А с твоей стороны подобное не было эгоистично? Ведь ты точно так же рулила отцом, хотя, возможно, ему и не нужно было все это. Но он любил тебя и делал то, что хочешь ты.

— Это несколько другое, — мама отводит взгляд. — Мои желания никогда не шли вразрез с планами отца.

— Уверена?

— Вита, просто подумай о Святославе, пожалуйста. — Запал у мамы заметно поутих. — Ты все равно не сможешь сохранить свою жизнь такой, какая она есть сейчас. Тебе придется выбирать.

Вита

Мама, добившись своей цели — внести смуту в мою жизнь, благополучно вернулась домой.

Я просила ее остаться, чтобы я могла показать ей город и поближе познакомить со своими подругами, но она тактично отказалась, сославшись на то, что у нее много дел и ее ждут в Москве немало нерешенных вопросов.

Мой внутренний ребенок остался брошенным, в растерянных чувствах.

Мы с мамой всегда отличались друг от друга.

Она по своей натуре холодная, порой отстраненная, всегда собранная, с четким планом на текущий день и на всю оставшуюся жизнь.

Я же с детства любила бунтовать, и с моим бунтом очень хорошо умел справляться папа, который многому научил меня.

Наверное, поэтому наша с мамой связь всегда была менее прочной, чем с отцом. Он бы понял меня и сказал: «Виталь, делай что хочешь, а я тебя подстрахую».

Но папы нет, и его поддержкой я не могу заручиться.

— Вы с матерью поссорились? — Свят бросает на меня взгляд, отвлекаясь от дороги.

— Нет, с чего ты взял?

— Ты молчишь всю дорогу. Зачем она приезжала?

Поворачиваюсь к нему и широко улыбаюсь:

— Сказать, что довольно мне жить так, как хочется, — пора жить так, как хочешь ты.

— Короче, звала тебя обратно в Москву, — констатирует факт.

— Бинго!

Свят аккуратно перестраивается и подъезжает к светофору, поворачивается ко мне:

— И что ты думаешь на этот счет?

— То же, что и раньше, — я не хочу обратно.

— Ясно, — отвечает безэмоционально и продолжает смотреть на меня.

— Но я подумала: возможно, это действительно эгоистично с моей стороны? Ведь рано или поздно тебе придется вернуться, а значит, и мне тоже, — последнее добавляю очень тихо, понимая, что внутри меня все бунтует против этого.