Книга Беглая жена бандита, страница 42 – Даша Черничная

Я остаюсь сидеть перед остывшим омлетом, с пустым желудком и сердцем, которое мучительно больно бьется в груди. Так правильно. Гораздо лучше, чем ложь или замалчивание.

Стираю слезы со щек, но новые все подступают и подступают.

Я убираю тарелку, но не доношу ее до раковины. Дрожащие руки роняют ее, и я опускаюсь на пол, чтобы собрать осколки некогда красивой вещи.

Как все-таки символично…

Входная дверь хлопает, и я испуганно оборачиваюсь.

Свят садится на корточки около меня, протягивает блистер с таблетками.

— Прости меня, — говорит хрипло.

Свят

Во всей этой истории я рад лишь одному — тому, что моя выдержка прокачана годами и я могу себя контролировать, хотя, если честно, хочется разнести все в этой квартире к херам.

Когда твоя любимая женщина — единственная, самая нужная и важная говорит, что не хочет от тебя детей, это больно. Практически как нож в самое сердце, потом еще и прокрученный вокруг своей оси, чтобы добить окончательно.

Я стараюсь думать, что эти слова сказаны на эмоциях. От злости и бессилия.

Но вот ее «я не рожу тебе ребенка не по своей воле!» звенит в ушах на репите.

Я пытаюсь понять Виту, но как там было — мужчины с Марса, женщины с Венеры? Так и есть.

Мне сложно осознать все грани боли Виты. Мне сложно осмыслить ее желания. У меня определенно проблемы с принятием информации, которую пытается донести до меня моя жена.

Но одно я понял совершенно точно: напором Виту взять не выйдет.

Не в этот раз.

Она изменилась. Брони на ней не осталось вовсе, хоть она и пытается показать, что крутая и всесильная.

На самом деле Вита ранимая, нежная, и она, как никто другой, заслуживает того, чтобы с ней действовали мягко.

Я выскочил из квартиры, чтобы не слететь с катушек в замкнутом пространстве, но, выйдя на улицу и получив отрезвляющий порыв ветра с дождем в лицо, остановился.

Все-таки я прав — Вита не детей не хочет. Она не хочет назад. В то прошлое, которое было у нее и которое может привести к тому же исходу, который случился четыре года назад.

Ей хорошо в этой старой квартире, в которой неплохо бы сделать ремонт. И с этой ржавой колымагой ей тоже хорошо.

Наряди я ее хоть в сотню шуб, купи ей десяток «Ягуаров», закрой ее в особняке, счастлива она не будет.

Тряхнув головой, я побрел до ближайшей аптеки. Покупать эти таблетки для меня было противоестественно, против моей натуры и чувств, но выбор прост: потерять ребенка или потерять Виту.

Не глядя на притихшего фармацевта, расплачиваюсь и забираю ненавистную пачку таблеток. Сжимаю ее в руке слишком сильно, мну, уговаривая себя, что сейчас так будет поступить правильно.

А дальше остается лишь уповать на то, что у Виты не поднимется рука принять эту таблетку.

Возвращаюсь назад, в ее квартиру, открываю дверь ключами, которые позаимствовал.

Виту нахожу на кухне, на полу. Вокруг осколки тарелки.

На Виталине нет лица. Ломает мою девочку, как ломает и меня.

Сажусь перед ней на корточки, протягиваю упаковку таблеток.

— Прости меня. — Слова получаются болезненно-хриплыми, но я даже не делаю попыток сдержаться.

Сейчас мне это попросту не под силу.

Вита поднимает на меня глаза, в которых бездонное море эмоций, начиная от боли и до такого знакомого мне доверия.

— Ты… — говорит очень тихо. — Ты правда купил их?