Книга Доктор. Я (не) зависима, страница 26 – Лиза Гамаус

— В целом, да.

— А кто знает обо мне больше всех после меня самой? Кто провёл со мной огромное количество времени, начиная от сидения за одной партой в течение двух лет и заканчивая постоянными встречами на тусовках, походах по выставкам и даже двухнедельного отдыха на турецком берегу? Мама правильно всё оценила. Других вариантов, собственно, и нет.

— Когда я на это соглашалась, я искренне хотела тебе помочь.

— Помочь в чём?

— Уберечь тебя от ненужных и опасных виртуальных связей. Во всяком случае до того момента, пока тебе не снимут гипс.

Теперь я сидела и таращила на неё глаза. Получается, столько времени мне дурили голову практически несуществующим Киром. Кто? Самые близкие люди. Откровенно издевались надо мной, не считаясь с моими чувствами.

Вот это да-а-а! «Всегда копи жизненный опыт, Лилечка, в жизни часто случается то, что никакая фантазия не придумает» — примерно так говорил мне дед. Я тогда толком ещё не понимала, что он имел в виду. Сейчас становится яснее.

— Кто со мной переписывался? Раз уже начала, то и заканчивай. Это вряд ли была ты. Ты лишь давала инструкции и рассказывала обо мне всё, что знала. Это был мужик. Мы разбирали с доктором кое-какие ходы. Там чувствуется рука мастера, так сказать. Да у тебя и времени столько не могло быть. К кому ты обратилась?

— Понимаешь, я всё ещё хотела его вернуть.

— Германа?

— Да. Он опять оказался на мели. А твоя мать не жалела денег.

— Да, она транжирит отцовские бабки так, как ей вздумается. Она и доктору, наверное, столько отвалила, что он со мной носится, как с допотопным смартфоном.

Бутылка заканчивалась, оливки тоже. В бокалах ещё немного оставалось.

— Когда Герман услышал о предложении поддерживать с тобой переписку, да ещё и за неплохие деньги, он тут же загорелся и согласился. Ты и так ему всегда нравилась. Он часто мне говорил, какой у тебя охренительный взгляд с поволокой и точёный профиль. Мне это не особо нравилось, конечно, но тогда такие откровения значения не имели. Ему надо было платить по долгам и иметь возможность писать картины на продажу. Всё совпало.

— Был ещё кто-то третий, — я допила шампанское, — хочешь ещё?

— Не, хватит, я за рулём.

— Кто третий, Натали?

— Третьего не было, — она тоже допила бокал, — не отказывай Герману в уме. Он хоть и не вызывает у меня особых симпатий, дураком его назвать не могу.

— А пентхаус был чей? Первый проект. Я напоминаю.

— Я не знаю фамилии. Это как раз его контакты.

— Хочется плюнуть ему в морду. Меркантильный и бессердечный. Обкрадывал меня. Доктор прав. Ну, ты сука, Натали… слов нет.

Тут на меня накатывает жалость к себе. К тому, насколько я была искренней с этим Киром, сколько мы с ним вместе провели времени, наполненного настоящим флиртом, шутками, откровениями, рассуждениями. Он здорово меня заводил, что уж там.

— Ты, конечно, читала переписку и добавляла деталей. Мразота ты, самая настоящая.

— Спать с чужими мужиками не считается чем-то благородным тоже, — она вяло оправдывается.

— Я бы встретилась с Германом. Он будет не против. Тебя я об этом просить не буду. Мне вообще наплевать, что ты об этом думаешь, ревнуешь или нет.

— Зачем он тебе? Вы с ним о чём-то не договорили? — она усмехается.

Я встаю и иду к столику, за которым сидит Решетов.