Книга Грязный Цербер, страница 19 – Виктория Сталь

— Я не злюсь.

— Почему?!

— Потому что злость, это топливо. А мне пока некуда ехать.

Эля едва не швырнула чашку в стену. Сдержалась в последний момент. Поставила фарфор на поднос, аккуратно, чтобы не разбить. Не хватало ещё показать ему, что он выбил её из колеи.

— Ладно. Тогда говори. Расскажи что-нибудь. Ты молчишь две недели. Я устала от твоей тупой тишины. Расскажи что угодно. Как ты стал этим. Кем ты был до. Что ты любишь. Что ненавидишь. Открой пасть, пёс.

Он поднял на неё глаза. Долго смотрел. Затем заговорил, глухо, сквозь прутья намордника, с трудом выталкивая слова:

— Раньше я любил запах бензина. Когда был ребёнком, жил рядом с заправкой. Каждое утро просыпался и чувствовал бензин. Он пах свободой. Дорогой. Тем, чего у меня не было, — он замолчал. Потом добавил: — Теперь я не чувствую запахов. Намордник отбил обоняние.

Эля замерла с чашкой в руке.

— Совсем?

— Почти. Только сильные. Твой чай, например. Чувствую.

— И что ты чувствуешь?

— Горечь. Ты его перезаварила.

Эля сжала челюсти. Она ждала злости, мольбы, угрозы. А получила очередную дозу его мерзкой искренности. Простой, как гвоздь. Неудобной, как камень в ботинке.

— Продолжай, — потребовала она, потому что остановиться сейчас значило бы признать, что его слова её задели.

— Что продолжать?

— Рассказывай про себя. Ты две недели молчал. Теперь говори. Выкладывай, пока я разрешаю.

Он чуть склонил голову набок, тот самый жест, который она заметила ещё в подвале. Звериный анализ. Препарирование ситуации.

— Что ты хочешь знать?

— Почему ты согласился на контракт? — выпалила Эля. — Марта сказала, ты выбрал это сам. Не был приговорён. Не был должен. Тебе предложили, и ты согласился. Зачем? Зачем ты выбрал намордник, унижения, меня?

— Чтобы получить то, что мне нужно.

— Что именно?

— Информацию.

— О ком?

— О человеке, который сделал это с моим лицом.

Эля подалась вперёд. В груди заколотилось, не от сочувствия, а от охотничьего азарта. Наконец-то. Наконец-то он сказал что-то настоящее.

— Ты ищешь его, — сказала она утвердительно. — Ты хочешь отомстить. И контракт со мной, это плата. Тебе пообещали имя.

— Да.

— И ты терпишь меня, чтобы получить это имя.

— Да.

— Значит, я для тебя просто инструмент. Средство. Ступенька.

— Да.

Эля откинулась на подушки. Усмехнулась, криво, недобро.

— Отлично. Просто отлично. Знаешь, это лучшее, что я от тебя слышала за две недели.

Он молчал.

— Ты не спросишь, почему? — она наклонила голову.

— Спрашиваю: почему?

— Потому что теперь я знаю правила. Ты используешь меня, чтобы добраться до своего врага. А я использую тебя, чтобы не сдохнуть в этой камере от скуки и страха. Мы друг другу никто. Просто два хищника, которые временно дышат одним воздухом. Нет ни верности, ни долга, ни жалости. Ты ждёшь имя. Я жду шанса выбраться. Вот и всё.

Он смотрел на неё. Долго. Затем сказал:

— Ты умнее, чем я думал.

— А ты тупее, чем кажешься, — отрезала она. — Если думал, что я не догадаюсь.

Повисла пауза. Тяжёлая, но уже не гнетущая. Что-то изменилось. Они оба это почувствовали. Не примирение. Не близость. Не искра. Просто ясность. Теперь каждый знал, зачем здесь другой. И это снимало лишний груз. Не нужно было притворяться. Не нужно было искать оправданий. Только холодный расчёт, с обеих сторон.