Книга Отец жениха. Будешь моей, страница 22 – Татьяна Бэк

— Не бойся, я тебя не трону, хоть мне сейчас и пиздец как сложно себя сдержать. Но трахать тебя в таком состоянии – херовая затея. Не хватало ещё, чтобы померла на моём члене. А теперь лежи и набирайся сил.

— Мне нужно в больницу… – шепчу, с трудом ворочая непослушным распухшим языком.

— Не волнуйся, доктор приедет через час. А теперь спи!

Сергей ещё раз окидывает меня голодным хищным взглядом, а затем накрывает одеялом и уходит.

Кажется, была права… Теперь я в тюрьме, а свёкор – мой персональный конвоир, охранник и повелитель в одном лице.

Глазами Сергея

Я весь пропитался запахом Кати – ядовитый микс её естественного абсента в каждой клеточке моего тела: горький аромат полыни вперемежку со жжёным сахаром. Она – запрещённый порок во плоти, сладкий, манящий, лишающий силы воли. Мне бы в душ, но храню этот флёр, словно самую важную драгоценность, с которой эгоистично не могу расстаться. Подношу ладони к лицу даже в тот момент, когда решаю судьбу Ника – пока разговаривая по телефону с корешом из далёкой таёжной военной части, втягиваю ноздрями воздух, заполненный ею.

Сыночка получается пристроить сразу. Нет, тюрьма для него – хреновый воспитательный момент: без моей поддержки – там его быстро опустят, а замолвлю слово, – будет сидеть, что барин. Военная часть – лучший выбор, пусть узнает, каково жить без бабла и связей, побегает кросс в берцах, да и вообще прохавает, что такое дисциплина. Надо было раньше заниматься его воспитанием, но я слишком долго чувствовал свою вину перед сыном, что лишил его матери…

В памяти тут же услужливо вспоминает тот вечер, когда не смог совладать с новой тачкой на заледеневшей опасной дороге. Эксперты, как один, подтвердили, что даже в момент оттепели тот участок трассы был слишком опасен из-за особенностей рельефа, и никто не мог предугадать, что будет обледенение всего одного участка. Но мне себя не простить никогда. Все, кого я пытаюсь любить прокляты. Я – порок, хаос и боль. Ещё в детстве цыганка нагадала смерть каждого, кого допущу к сердцу. Грохнуть бы старую ведьму, но разве найти тот бродячий табор. Со дня смерти супруги закрыл своё сердце на замок, зашвырнув ключи за бескрайний горизонт.

Звонок в дверь сминает мертвящий полог воспоминаний.

— Ну, и где тут больная? – интересуется с порога молодой смазливый бугай в медицинской форме, а меня кроет от одной мысли, что этот ублюдок сейчас будет осматривать бесчувственную обнажённую невестку.

— Я, вообще-то, просил бабу! – режу прямо в наглую харю незнакомцу, и тот тут же сдувается, чуть сгибаясь и почти виляя хвостом под моим взглядом.

— Баб будете в сауну вызывать! – пытается противостоять он, но всё же делая шаг назад. – Вы же сами говорили, что увиденное здесь не должно пройти по протоколам или истории вызовов. Не нравится, оформите другой заказ.

Последнюю фразу красавец произносит почти фальцетом, глядя снизу вверх. Пока докторишко осматривает полуобнажённую Катю, стою в дверях, сцепив руки и не отрывая взгляда. Кажется, парень овладел дзен-практиками, или ссыт настолько, что его ширинка даже не бугрится, пока проводит манипуляции с её тельцем. Лишь капли пота и подёргивающееся веко свидетельствуют о душевных переживаниях.

— Девочку не трогать! – ультимативно заявляет мне после осмотра. – Не моё, конечно, дело, но она эмоционально истощена. Любой стресс для неё губителен. Я бы рекомендовал отвезти немедленно в клинику. Сейчас ей нужны лишь положительные эмоции, иначе даже молодой организм может дать сбой. Я ввёл ей препараты, которые помогут расслабиться.