Книга Отец жениха. Будешь моей, страница 21 – Татьяна Бэк

— Как ты? – сухо интересуется он наконец, разрывая тяжёлое густое молчание, в котором мы оба увязли, будто осы в варенье.

Его голос кажется чужим и неживым, словно записанным на плёнку.

— Жива! – хриплю в ответ и отворачиваюсь, стараясь понять, что делать дальше.

Только вот здравых мыслей в голове нет. Да и больных не имеется тоже, ощущение такое, что мозг просто отказывается функционировать. Всё и так понятно, сейчас Сергей хочет засунуть меня в какую-нибудь дыру, чтобы я не побежала писать заявление на его ненаглядного сыночка, который пытался меня убить…

На секунду прикрываю глаза, и тут же проваливаюсь в бездонную бездну тревожного сна, из которого меня выводит лишь горячее прикосновение. Ощущение, что к колену приложили что-то раскалённое. Вздрагиваю и открываю глаза, дёргаясь всем телом. Рука Сергея легонько встряхивает меня за ногу, как бы невзначай пробегаясь по внутренней поверхности бедра. Авто уже остановилось, и я понимаю, что мы скорее всего припарковались в гараже.

— Просыпайся… – тихо и почти нежно произносит он, продолжая ласкать обнажённую кожу легонько, едва касаясь кончиками подушечек пальцев. Но эти прикосновения жгут сильнее пламени.

Почти выламываю ручку дверцы, пытаясь скорее выбраться из машины, лишь бы оказаться подальше от этого мужчины, рядом с которым мне не по себе. Сергей лишь хмыкает и нажимает кнопку, а дверца распахивается сама. От неожиданности почти выпадаю наружу совсем неграциозно. Но я и не стараюсь произвести впечатления.

— И что теперь? – хрипло интересуюсь, когда свёкор вылезает из машины и медленно, крадучись подходит ко мне.

Пусть уже делает всё, что хочет, лишь бы хоть ненадолго оставил меня в покое. Моя батарейка на минимуме, держусь на ногах лишь из-за того, что не хочется упасть при этом самодовольном типе. Хотя бы час покоя и горячий кофе, и буду готова вновь принять любой удар судьбы, но только не сейчас, пожалуйста!

Неожиданно Сергей кладёт мне на лоб ладонь, которая ещё секунду назад была обжигающей, а сейчас словно высечена изо льда.

— Бля, да ты горишь! – зло бросает он. – Какого хера молчала, что тебе плохо?

Пытаюсь что-то ответить, но внезапно просто начинаю сползать по дверце авто, отдавая приказ ватным ногам меня не подводить. Но сегодня даже собственные конечности против меня. Вновь я оказываюсь в сильных объятиях Сергея, желая быть как можно дальше от этого невозможного, непонятного мне, пугающего мужчины. Но почему-то на его руках мне наконец-то становится спокойно.

Я парю по воздуху, словно лечу, почти не ощущая собственного тела ровно до тех пор, как не оказываюсь на краю широкой постели, бережно уложенная на мягкое шелковистое покрывало. Свёкор рядом взбивает подушки, откинув одеяло с таким невозмутимым видом, словно ему не впервой укладывать в постель беспомощных девушек, неспособных даже пошевелиться.

Он криво ухмыляется каким-то своим мыслям, а затем вновь нависает надо мной, разом заполняя собой всё пространство. Сильные мускулистые руки, увитые выступающими венами, тянутся ко мне, как в замедленной съёмке, а я могу лишь слабо мотать головой и стонать, когда он начинает расстёгивать пуговки на моей рубашке. Сергей избавляет меня от одежды деловито и мастерски, оставляя меня в одних трусиках. Его бешеный взгляд одновременно будто ласкает и наносит хлёсткие удары плетью. Может, у меня просто галлюцинации от жара, но физически чувствую отметины на коже.