Книга Летние каникулы с Боссами, страница 5 – Эмма Рейн

К обеду во двор влетает тётя Зоя с корзиной яиц, используя её скорее как повод, чем как реальную необходимость.

— Валя! К Толе Дементьеву племянники приехали! Городские! Машина — блеск, я такую только в телевизоре видела! В костюмах приехали, представляешь, в такую жару!

У меня внутри что-то тревожно екает — коротко, остро, будто кто-то дёрнул за невидимую струну где-то под рёбрами, — но я списываю это на жару. Дементьевых в моей жизни хватает и без деревенских совпадений — фамилия распространённая, мало ли. И всё же где-то на периферии сознания, в том самом уголке, который отвечает за интуицию, а не за здравый смысл, поселяется неприятное предчувствие, будто я уже знаю ответ, просто пока отказываюсь себе в этом признаться.

— Может, там и с городскими познакомишься, — довольно кивает мама.

Я мысленно молюсь всем известным мне богам, чтобы это оказались какие-нибудь совершенно другие городские. Но что-то холодное и очень нехорошее уже поселяется у меня под ложечкой, и весь остаток дня я хожу, прислушиваясь к каждому шуму со стороны улицы, вздрагивая от каждого проехавшего мимо мотоцикла, будто уже подсознательно готовлюсь к встрече, которую разум мой всё ещё отказывается признать неизбежной.

Максим

Дядя Толя встречает нас во дворе с молотком в руке и таким выражением лица, будто мы приехали не с чемоданами, а с целым цирком.

— От невест бежите? — спрашивает он с усмешкой, и мы с Гришей переглядываемся так синхронно, что дядя хохочет во весь голос. — Ну заходите. Тётя Оля пироги ставит. А завтра крышу над сараем будете перекрывать, раз уж помощники приехали.

Тётя Оля кормит нас так, что я за один присест съедаю больше, чем обычно за три дня деловых обедов, и это блаженство. Дом пахнет свежим хлебом, топлёным молоком и старым деревом, и от этого запаха у меня в груди что-то отпускает, разжимается, будто тугая пружина, которую я годами удерживал под давлением. Между вторым и третьим пирогом она роняет:

— А тут у Вали дочка приехала на месяц. Городская, симпатичная, работает где-то помощницей при большом начальнике. Может, познакомитесь.

Я киваю вежливо, не особо вслушиваясь — мало ли в деревне городских девушек. Гриша неожиданно замирает с вилкой на полпути ко рту.

— А как зовут? — спрашивает он с каким-то странным выражением лица.

— Соня, кажется. Софья.

Я тоже чувствую лёгкий укол — совпадение слишком удачное, чтобы быть просто совпадением. Но тут же отгоняю эту мысль, привычно, автоматически, тем же движением, которым весь последний год отгонял любую мысль о ней, стоило только этой мысли зайти дальше рабочих рамок. Мы приехали сюда именно за тем, чтобы забыть про работу целиком, включая ассистентку с острым языком, которая умеет смотреть так, что я забываю, зачем вообще созывал совещание. А по ночам, если честно, снится куда чаще, чем должна сниться человеку, за которого я формально отвечаю только в рабочие часы.

Соня

Деревенский клуб — это бывший дом культуры, где танцевальный шар давно заменили на гирлянду новогодних лампочек, которые горят круглый год, а колонки хрипят так, что басы можно почувствовать зубами. Меня хватают в оборот подруги детства — Ленка и Настя.

— Тут парни новые появились. К Толе Дементьеву приехали. Все девки уже в очередь выстроились, — тараторит Ленка, обмахиваясь ладонью, а Настя за её спиной кивает так энергично, что того гляди свернёт себе шею.