Книга Виновница судьбы, страница 180 – Анастасия Чехова

— Хороший выбор, — сказала я.

Она кивнула и вернулась к разбору коробок.

Первая неделя совместной жизни прошла в режиме привыкания. Я всё ещё просыпалась раньше Александра — старая привычка, от которой сложно было избавиться, — и в первые несколько дней, открывая глаза, на мгновение забывала, где нахожусь. Потом видела его профиль на соседней подушке, чувствовала запах его кожи, слышала ровное дыхание — и внутри разливалось то самое тёплое, надёжное чувство, которое я всё ещё не переставала удивляться.

По утрам мы завтракали втроём. Эмили сидела с нами за одним столом, иногда сонная, иногда уже полная энергии, и между нами постепенно устанавливался свой ритм: кто варит кофе, кто делает тосты, кто собирает дочке ланч-бокс. В этом не было ничего особенного, но именно эти утра я начала ценить больше всего.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что всё это — переезд, общий быт, мои вещи в его ванной, мои книги на его полках — происходит настолько естественно, будто так было всегда.

Будто я не прожила до этого восемь лет в другом ритме, полном тревоги и ожидания.

Однажды вечером, когда Эмили уже спала, я сидела на диване с книгой, которую не могла дочитать уже третью неделю, и смотрела, как Александр разбирает рабочие бумаги за столом. Я наблюдала за его руками — как он перелистывает страницы, как поправляет очки, когда устают глаза. Простое движение. Но от него внутри становилось тепло.

— О чём ты думаешь? — спросил он, не поднимая головы.

— О том, что я никуда не спешу, — ответила я.

Он поднял взгляд, снял очки и отложил их в сторону.

— Это хорошо.

— Да, — я закрыла книгу. — Это хорошо.

Лёгкий ветер из приоткрытого окна шевелил занавески, и в комнате пахло вечером. Я отложила книгу, подошла к нему и села на подлокотник его кресла.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начала я.

— Я слушаю.

— Спасибо, что не торопился. Что дал мне время привыкнуть. Что не требовал решений сразу.

Он помолчал, потом взял мою руку и поднёс к губам.

— Я ждал тебя всю свою сознательную жизнь, — сказал он тихо. — Ещё несколько месяцев ничего не решали.

Я выдохнула.

— Ты не представляешь, как много для меня значат эти слова.

— Представляю, — он поцеловал мои пальцы, по одному. — Потому что чувствую то же самое.

В середине сентября мы впервые остались вдвоём на целый уикенд.

Эмили уехала к Дэвиду — после Нью-Йорка их отношения стали ровнее, спокойнее. Он больше не пытался расспрашивать её обо мне, а она перестала возвращаться с напряжённым лицом. В пятницу вечером, когда за ней закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо.

Я стояла посреди гостиной и не знала, куда себя деть. Два дня. Полных два дня, когда не нужно никуда бежать, никого забирать, ни о ком беспокоиться. Только мы.

Александр появился из кухни с двумя бокалами вина и, заметив моё замешательство, улыбнулся.

Он протянул мне бокал, и я сделала глоток. Вино было терпким, чуть терпковатым, с лёгким ягодным послевкусием.

Мы не строили планов на эти выходные. И именно это сделало их идеальными. Мы гуляли по городу, заходили в маленькие магазинчики, ели мороженое на набережной, несмотря на сентябрьскую прохладу, и смеялись над глупыми вещами.

В понедельник утром, когда я собирала Эмили в школу, она вдруг остановилась у порога и обернулась.