Книга Виновница судьбы, страница 179 – Анастасия Чехова

Я сняла его, повертела в пальцах и надела снова.

— Оно тебе идёт, — раздался голос от двери.

Я подняла голову. Александр стоял в проёме кухни с пакетом продуктов в руках — он заскочил по пути с работы. На нём была светлая рубашка с закатанными рукавами, и я снова поймала себя на мысли, что даже спустя столько времени рядом с ним меня не отпускает это лёгкое, тёплое удивление — что он здесь.

— Подсматриваешь? — спросила я.

— Я наблюдаю, — поправил он, ставя пакет на стол. — Это профессиональное.

Я усмехнулась и подошла ближе. Он сразу притянул меня к себе, обнял за талию, и я уткнулась носом в его плечо. От него пахло улицей, одеколоном и чем-то тёплым, домашним — хотя он ещё даже не успел разуться.

— Я скучал, — сказал он в мои волосы.

— Мы виделись вчера.

— Это было двенадцать часов назад.

Я засмеялась и поцеловала его в щёку. Он повернул голову, и поцелуй сместился к губам — мягкий, неторопливый, с привкусом утра и только что выпитого кофе.

— Эмили в школе до трёх, — заметила я, не отстраняясь.

— Я знаю, — ответил он, и его руки на моей талии чуть сжались.

Мы так и стояли посреди кухни, пока я не вспомнила, что на плите закипает чайник.

Через неделю после возвращения я впервые заговорила о переезде.

Это случилось не в один момент. Мы сидели у него в гостиной — вечер был уже поздний, Эмили спала у меня дома под присмотром Стеллы, а мы пили вино и слушали пластинку, которую он нашёл в антикварном магазине. Голос саксофона плыл в полумраке, за окном мерцал город, и я откинулась на спинку дивана, глядя в потолок.

— Я думала кое о чём последние дни, — сказала я.

Он повернул голову в мою сторону, не перебивая.

— У меня в квартире хорошо, — продолжила я. — Но там… не хватает тебя. Твоих вещей. Твоего голоса по утрам.

Я замолчала, собираясь с мыслями.

— И я подумала… может, нам стоит попробовать жить вместе? По-настоящему.

Он не ответил сразу. Поставил бокал на стол, повернулся ко мне всем корпусом и сказал то, от чего у меня внутри всё перевернулось: — Я думал об этом с того дня, как ты впервые осталась у меня ночевать.

Повисла пауза.

— Но я не хотел торопить тебя, — добавил он. — Ты и так сделала за этот год больше, чем некоторые за десять лет.

Я почувствовала, как в груди разливается тепло.

— Тогда мы думали об одном и том же, — сказала я.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашивались колени.

— Это хорошо.

Переезд не был громким. Мы не устраивали вечеринку, не делали из этого события. Просто в один из выходных мы с Эмили собрали вещи и перевезли их в его квартиру — ту самую, где пахло деревом и книгами, где на подоконнике уже стояли цветы, которые я принесла в прошлый раз, где в шкафу висела его рубашка рядом с моим платьем.

Эмили выбрала свою комнату сама. Маленькую, с окном во двор и большим подоконником, на котором она сразу разложила свои рисунки, зайца Сэма и камень, привезённый из Бруклина. Когда я спросила, не хочет ли она другую, побольше, она только пожала плечами.

— Эта хорошая. Я тут буду видеть дерево.

Я заглянула в окно. Во дворе рос старый клён — широкий, раскидистый, с золотистой листвой, которая уже начинала желтеть. Я представила, как Эмили будет сидеть на подоконнике весной, осенью, зимой — и как это дерево будет меняться вместе с ней.