Книга Виновница судьбы, страница 169 – Анастасия Чехова

Никакой романтики из фильмов. Никаких салфеток на коленях и свечей.

Просто уставшие ноги, горячий сыр и чувство дома, которое не привязано к адресу.

Эмили почти уснула, уронив голову на скрещённые руки. Я взяла её на руки, не спрашивая, и она обмякла, прижавшись щекой к моему плечу. Александр расплатился, забрал сумку, открыл нам дверь.

У выхода было сухо и тепло. Фонари горели жёлтым. Где-то вдалеке играла музыка.

— Тяжёлая? — спросил он тихо.

— Уже привыкла.

Александр все же забрал у меня Эмили и мы пошли обратно к отелю. Его шаг был рядом — не в ногу, но рядом. И этого было достаточно.

Эмили спала.

В номере было темно, только ночник у кровати отбрасывал мягкий жёлтый круг на подушку. Она лежала на боку, подтянув колени к груди, дышала ровно, и от этого звука в комнате становилось тише. Я поправила ей одеяло, постояла немного, глядя, как тень ресниц лежит на щеке.

— Выйдешь? — шёпотом спросил Александр.

Я кивнула.

Мы поднялись на крышу отеля — маленькую, непарадную, с парой шезлонгов и видом на город. Снизу доносился приглушённый гул, редкие сирены, чей-то смех — смешанный, далёкий, как радиопомехи. Огни Нью-Йорка горели вокруг нас: жёлтые, белые, редкие неоновые. Небо над ними было тёмным, без звёзд, растворённых в городском зареве.

Я облокотилась на металлическое ограждение. Перила были тёплыми, нагретыми за день. Ветер тронул мои волосы, прохладный, не такой, как внизу — на высоте он был чище, тише.

Александр встал рядом.

Несколько минут мы молчали. В этом не было нужды — разговаривать.

Потом я повернулась к нему.

— Почему у тебя не было серьёзных отношений до меня?

Он не удивился вопросу. Только смотрел на огни, и его лицо в полумраке стало другим — не закрытым, но более глубоким.

— Были, — сказал он после паузы. — Один раз. И этого хватило, чтобы я понял: тогда я был не готов.

— Что случилось?

— Она оказалась замужем. Я узнал об этом через полгода.

Я не проронила ни слова. Просто смотрела, как он, опираясь локтями на перила, чуть заметно сжимает и разжимает пальцы.

— После этого я решил не лезть в отношения, пока не разберусь с собой, — продолжил Александр. — Я не хотел искать кого-то, чтобы заполнить пустоту. Не хотел быть человеком, который приходит в жизнь другого только со своими вопросами.

Тишина стала плотнее.

— И что же ты делал?

— Работал. Решал. Ходил к своему терапевту, стыдно признаться. В основном — просто жил. И перестал ждать.

Я смотрела на него, и в груди становилось тесно от того, насколько знакомо это звучало.

— А потом, — сказал он и повернулся ко мне. — Ты. И я понял, что все годы одиночества были не напрасны.

— Почему?

— Потому что я пришёл к тебе уже целым. Не ищущим спасения. А выбирающим.

От его слов у меня перехватило дыхание. Не от неожиданности. От точности.

Повисла пауза.

Я разрушила ее первой: — Спасибо, — сказала я.

Он удивлённо приподнял бровь.

— За что?

Я помолчала, подбирая слова. Внизу гудел город, где-то играла музыка, ветер трогал рубашку на его плечах.

— За то, что ты не пытался стать для неё кем-то, — сказала я тихо. — Ты просто был собой. А она сама сделала шаг.

Мой голос дрогнул на последнем слове, совсем чуть-чуть.

Александр смотрел на меня долго. В его взгляде не было триумфа. Только то, что я уже привыкла видеть — тихая, устойчивая глубина.