Книга Виновница судьбы, страница 155 – Анастасия Чехова

Стелла слушала молча, что для неё уже было признаком серьёзности.

— И самое странное, — продолжила я, — Что я не ощущаю себя рядом с ним слабее. Наоборот. Как будто я могу быть и мягкой, и живой, и желающей — и при этом не терять себя.

Подруга улыбнулась так тепло, что у меня в груди кольнуло.

— Вот теперь ты звучишь как женщина, которая реально выбралась, — сказала она тихо.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Не сглазь.

— Да пусть сглазится Дэвиду на зло, — фыркнула Стелла. — Кстати о нём. Ты же понимаешь, что он так просто не отстанет?

Я сразу потянулась к стакану и сделала глоток. Лимонад был прохладным, с терпкой кислинкой лайма и сладостью сиропа, но это не сняло внезапно накатившего напряжения.

— Понимаю, — сказала я честно. — Он уже чувствует, что всё меняется. И не просто злится. Его действительно начинает трясти от того, что я больше не в той точке, где можно было меня качнуть взглядом, ревностью или виной.

Стелла прищурилась.

— И что ты будешь делать?

— Дальше держать границы, — ответила я. — Не на эмоциях. Не криками. А чётко. Потому что теперь это уже не про нас двоих. Это про Эмили.

Подруга кивнула. Её ладонь автоматически легла на живот, и я невольно подумала, как странно красиво всё меняется вокруг: в ней растёт новая жизнь, во мне просыпается новая любовь, а старое всё ещё пытается тянуть назад.

Август пришёл с жарой, которой Сан-Франциско почти не умел пользоваться. Воздух днём становился тягучим и сладким, а к вечеру с залива всё равно тянуло прохладой. Город будто жил сразу в двух температурах, и я в эти дни ощущала себя примерно так же — внешне спокойной, внутренне полной движения.

Мы с Александром виделись чаще. Не так, чтобы жизнь полностью перестроилась вокруг нас, но уже достаточно, чтобы я начала замечать его присутствие в ритме своих дней не только через сообщения. Он стал частью моего внутреннего фона — не навязчиво, а естественно. Утреннее “как вы спали, мисс Смит?”; короткое голосовое днём, где он на ходу шутит про свою борьбу с административной бумажной рутиной; вечернее “доехала?” — всё это не отнимало воздух, а, наоборот, делало его больше.

И именно поэтому мысль о том, что рано или поздно Александр и Эмили должны встретиться уже не случайно, а по-настоящему, перестала быть просто возможностью. Она стала вопросом времени.

Я долго носила это внутри. Не из страха, а из уважения — к дочери, к нему, к себе. Мне было важно, чтобы это случилось не как “ой, зашёл на минутку”, не как неловкая сцена в коридоре, не как попытка что-то продавить. А так, чтобы в этом была честность.

Однажды вечером, когда мы с Александром сидели у меня на кухне — уже после того, как Эмили уехала к Дэвиду на выходные, — я поняла, что больше тянуть не хочу.

На кухне пахло запечёнными томатами, базиликом и белым вином, которое стояло между нами почти нетронутым. За окном город гудел лениво, вечер был тёплым, а кожа ещё хранила прохладу от душа.

Александр сидел напротив, в темной футболке, и рассказывал какую-то историю про клиента, который на протяжении трёх сессий отрицал очевидное, а потом внезапно признался, что просто “слишком любит быть драматичным”. Я смеялась, слушала, но мысль уже жила отдельно.

— Алекс, — перебила я его мягко.

Он сразу замолчал и посмотрел на меня внимательнее.