Книга Виновница судьбы, страница 101 – Анастасия Чехова

— Ладно, — выдохнула я, прожёвывая. — Это было отличное решение.

Алекс тихо засмеялся.

— Значит, свидание уже можно считать удачным хотя бы из-за вафель.

Слово прозвучало легко, но я всё равно почувствовала, как сердце на секунду сбилось с привычного ритма.

— Ты так спокойно это сказал, — заметила я, поднимая на него взгляд.

— А как нужно было? — он чуть приподнял бровь. — Испуганно?

— Хотя бы чуть осторожнее, — усмехнулась я.

— Я и так осторожен, Лэйн, — сказал он уже тише. — Просто не вижу смысла делать вид, что это что-то другое.

Я смотрела на него несколько секунд, ощущая, как внутри медленно распускается тепло. Не резкое, не опасное, не похожее на прежние вспышки, от которых потом хотелось собирать себя по кусочкам. Это чувство было другим — зрелым, спокойным, и именно этим пугало меньше всего.

Я сделала ещё один глоток латте и позволила себе не отводить взгляд.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда пусть будет свидание.

На его лице появилась та самая улыбка — не широкая, а глубокая, настоящая, от которой сразу становилось светлее.

Некоторое время мы говорили обо всём и ни о чём одновременно. О местах в городе, куда любим заходить за кофе. О том, как по-разному человек ощущает тишину в разные периоды жизни. О книгах, которые возвращают в себя. Разговор тек легко, без усилия, и я всё чаще ловила себя на том, что не думаю, как выгляжу со стороны, не просчитываю фразы наперёд, не боюсь пауз. Мне было просто хорошо рядом с ним.

Иногда Алекс смотрел на меня чуть дольше, и в этих взглядах не было ничего резкого — только тихий интерес, бережный и уверенный. От него не хотелось защищаться. Наоборот, рядом с ним я удивительно ясно чувствовала свои границы и при этом не воспринимала их как стену.

В какой-то момент он отложил приборы и, чуть подавшись вперёд, спросил:

— О чём ты сейчас думаешь?

Я не стала придумывать красивый ответ. Просто выдохнула и честно сказала:

— О том, как странно спокойно мне рядом с тобой.

Он смотрел на меня молча, внимательно, будто боялся спугнуть эту правду лишним словом.

— Это странно в хорошем смысле? — спросил Алекс.

Я кивнула, ощущая, как от этой простой честности внутри становится ещё свободнее.

— В очень хорошем.

Он не стал давить, не начал развивать тему слишком быстро, и именно за это я была ему благодарна. Вместо этого Алекс лишь мягко провёл большим пальцем по своей чашке и сказал:

— Тогда я, пожалуй, запомню этот момент.

Я улыбнулась и тоже захотела его запомнить — утренний свет на его лице, запах кофе и корицы, тёплую чашку в руках, собственное сердце, которое билось живо, но спокойно. Без надрыва. Без внутреннего падения.

И где-то именно в эту секунду я поняла: краски действительно начали меняться.

Не ярким всплеском.

Не бурей.

А медленно, мягко, как рассвет, который не требует внимания, но всё вокруг делает другим.

Мы вышли из кафе не сразу. Ещё несколько минут сидели за столиком, допивая кофе, будто ни один из нас не хотел первым разрушать это хрупкое, хорошее утро. За окном солнечный свет стал ярче, на стекле дрожали золотистые блики, а внутри помещения всё ещё витал тёплый запах свежей выпечки и кофейной горечи.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь просто так — не из вежливости, не потому что надо поддерживать разговор, а потому что внутри было удивительно спокойно. Настолько, что это почти пугало своей новизной. Рядом с Александром мне не приходилось подстраиваться, угадывать его настроение, быть настороже. Я просто сидела напротив мужчины и чувствовала себя... собой.