Книга Виновница торжества, страница 125 – Анастасия Чехова

— Нет, это не шутка. Отпусти меня… — прошептала я, смотря ему в глаза, слёзы текли по щекам, парень подошёл ближе, его эмоции переполняли — любовь, которая рвалась удержать, и гнев, что жёг изнутри.

Рука его хотела снова коснуться меня, но он сжал кулак так, что костяшки побелели, его лицо напряглось, внутри бушевала буря — он любил меня искренне, бунтарски, и этот разрыв рвал его на части.

— Уходи, — низким тоном сказал он, голос дрожал от сдерживаемого гнева, мои слёзы побежали ручьём, я вышла и закрыла за собой дверь, услышав, как что-то полетело в стену — наверное, стакан или книга, эхо его ярости и отчаяния.

Я начала убегать — вниз по лестнице, от своих чувств, от себя, от него, ноги несли меня, слёзы жгли глаза, а внутри всё разрывалось от любви, которую я только что убила.

Выбежав на улицу, ком в груди ещё сильнее сжался и превратился в огромный тяжёлый камень, я шла и рыдала, мне было плохо, хотела спрятаться от всего, держала себя за грудь, где сердце колотилось в агонии, внутри всё сильнее нарастала тошнота.

«Да почему так больно!?» — я скрутилась на улице от разрывающей меня истерики и обняла колени, слёзы текли ручьём, тело сотрясалось от рыданий, люди обходили меня, но мне было всё равно.

«Так больно только когда есть чувства, я что сделала выбор против себя!?» — захлёбываясь слезами, я встала, опираясь на стенку, и меня вывернуло — тошнота вырвалась наружу, как моя боль.

— Да что со мной происходит!? — вцепилась в свои волосы, закричала на всю улицу, голос сорвался, эхом отозвавшись в пустоте ночи.

В этом тумане в голове я не помню, как добралась домой — ноги несли автоматически, а та водка, что была куплена вечером, почти вся была допита, макияж стал расплывчатым, размазанным от слёз.

Я лежала на полу в темноте и тишине, только слёзы текли вниз, внутри стало ещё более пусто… как будто часть души ушла с ним, оставив эхо боли и сожаления.

Я начинала просыпаться, не понимая, что происходит — то ли голова моя так стучит, как молот в виске, то ли дверь в квартиру трясётся от настойчивых ударов. Оглядевшись, я поняла, что лежу на полу среди разбросанных вещей — бутылки, одежда, осколки от чего-то разбитого, — а в дверь продолжают стучать, настойчиво, как эхо моей боли. Тело ныло, кожа была липкой от пота и слёз, а в горле стоял ком горечи от вчерашнего алкоголя.

— Боже, как голова раскалывается, — прошептала я, еле поднявшись, почти на коленках доползла до стены, чтобы встать, цепляясь за неё дрожащими пальцами, мир кружился, как в карусели, а внутри всё сжималось от тошноты и вины.

По ней же я дошла до двери: — Да зачем так громко, — шептала себе под нос, голос хриплый, как после крика.

Даже не спрашивая кто, просто открыла дверь — на пороге стояла Стелла с максимально обеспокоенным лицом, глаза красные от недосыпа, волосы растрёпаны, как будто она бежала всю дорогу.

— Ну наконец-то, — выдохнула она, держась за дверной косяк, её грудь вздымалась от быстрого дыхания. — Боже, Лэйн, что с тобой? — она бегом зашла ко мне в квартиру и закрыла дверь, её взгляд скользнул по мне — по моим опухшим глазам, размазанному макияжу, трясущимся рукам, — и в нём мелькнула смесь ужаса и жалости.

Я не понимала, что происходит и зачем она вообще пришла — мозг работал медленно, как в тумане, а тело дрожало от холода и похмелья.