Книга Виновница торжества, страница 108 – Анастасия Чехова

— Я тебя люблю… — выдохнул он, и эти слова снова эхом прокатились по моему телу, заставляя сердце сжаться, а слёзы вырваться наружу, горячими потоками по щекам, смешиваясь с ветром.

Он вытер влагу с моих щёк большим пальцем, его прикосновение было таким нежным, обжигающим, и наклонился, поцеловав меня — медленно, глубоко, как будто отдавая всего себя, тело таяло в его руках, а поцелуй длился вечность, пульсируя в такт нашим сердцам.

В душе я ещё сильнее себя ненавидела — за то, что привела всё к этой точке, где его любовь только разовьётся, а я могу лишь сломать, не выживу в этом вихре вины и желания.

Казалось, этот момент с поцелуем заморозил всё вокруг — как будто было слышно только два сердца, моё и Дэвида, бьющиеся в унисон, эхом отдаваясь в груди.

Парень отстранился от меня, взял за руку — его пальцы переплелись с моими, тёплые и уверенные, — и повёл к машине. На капоте стояла небольшая корзинка, и я удивилась, чувствуя, как внутри вспыхивает новая волна тепла от его заботы.

— После такого надо немного перекусить, — снова на его лице заиграла улыбка, та самая хитрая и демоническая, с искрой в глазах, — Шеф-повар в моём лице подал на ужин немного энчилада и кесадильи, — я вздёрнула бровь, а он усмехнулся, — Моя бабуля научила меня многому, — из корзинки он достал розовое вино, его аромат — лёгкий, фруктовый — уже витал в воздухе.

Всё пахло просто божественно: пряные специи, расплавленный сыр, свежие травы, смешанные с теплом тортильи. Взяв энчилада — ещё тёплое, сочное, с хрустящей корочкой снаружи и нежной начинкой внутри, где говядина таяла на языке, пропитанная томатным соусом с нотками чили, кумина и чеснока, а сыр тянулся длинными нитями, — я сделала надкус. Дэвид приготовил всё прекрасно: мясо было идеально прожарено, не сухое, а сочное, соусы балансировали остроту и сладость, а сыр добавлял кремовости, делая каждый кусочек взрывом вкусов, который ласкал язык, как его поцелуи — ласково, но интенсивно.

— Ммм, — не могла сказать ни слова, закрывая глаза от удовольствия, чувствуя, как вкус разливается по рту, усиливая тепло в теле, — Ты сегодня меня удивляешь, — прошептала я, проглатывая, и слизнула каплю соуса с губ.

— Не льсти, — налил он вино в бокалы, которые тоже взял с собой, жидкость искрилась розовым в лунном свете, обещая лёгкое опьянение.

— Я говорю только правду, — ответила я, убирая со своего рта тянувшийся сыр, и мои пальцы коснулись губ.

— Если бабушка научила тебя так готовить, то я не представляю, как вкусно это у неё, — смотрела я на него с удивлением, попивая вино, его лёгкий фруктовый вкус разливался по языку, смешиваясь с пряностями от еды и усиливая тепло в груди.

— Бабуля просто монстр на кухне, это в прямом и переносном смысле. Помню, как она гоняла меня по двору с деревянной ложкой, если я пытался стащить свежие тортильи до обеда. "Маленький воришка, — кричала она, — руки мой, или получишь по пальцам!", — вырвался у него смешок, искренний и заразительный, и я вместе с ним посмеялась, чувствуя, как смех вибрирует в теле, разряжая напряжение, — Но потом всегда садилась со мной и учила: как месить тесто для энчилада, чтобы оно было эластичным, не рвалось; как балансировать специи в соусе — чили для остроты, кумин для аромата, немного корицы для той скрытой сладости, что делает блюдо незабываемым.