Книга Искатель 22, страница 43 – Сергей Шиленко

Она осторожно подняла на меня оранжевые глаза.

— Я боялась, что если стану неудобной, меня отодвинут. Что вы решите: с кошкой слишком много хлопот. Проще оставить её где-нибудь у тёплой стены и идти дальше.

В комнате стало ещё тише. Даже Сияна, обычно не способная долго молчать, опустила взгляд.

Я выдохнул и сел напротив Сафиры.

— Ты не вещь, Сафира. И не трофей, который можно поставить на полку, пока он не мешает. Ты часть семьи. Но именно поэтому твои поступки ранят сильнее. Когда чужой человек хлопает дверью — это неприятность. Когда свой исчезает в обиде и заставляет всех гадать, где кончается каприз, а где начинается настоящая беда — это уже удар по доверию.

Она судорожно сглотнула.

— Я хотела, чтобы вы испугались.

— Мы испугались, — сказала Лили неожиданно жёстко. — И это не было мило.

Белла положила руку ей на плечо, но не стала смягчать сказанное. Сафира вздрогнула, словно удар пришёлся точно туда, где было больнее всего.

— Я знаю, — прошептала она. — Теперь знаю.

— Тогда проговорим правила, — сказал я. — Чтобы в следующий раз никто не прятался за догадки.

Зара слегка кивнула, одобряя тон.

— Первое: если тебе страшно, обидно или кажется, что тебя не слышат, ты говоришь словами. Не побегом. Не провокацией. Не попыткой заставить всю семью бегать за тобой по следу.

Сафира кивнула.

— Второе: ты имеешь право злиться. И спорить со мной тоже. Но спор — это не война на уничтожение. Если уходишь остыть, говоришь, куда и на сколько.

— Да, — тихо сказала она.

— Третье: наказание не должно заменять разговор. Если я вмешиваюсь жёстко, то только затем, чтобы остановить разрушение, а не чтобы унизить тебя. После любого конфликта мы разбираем, что произошло. Вот как сейчас.

Сафира сжала чашку крепче.

— А если я сама прошу… чтобы ты остановил меня, когда я снова начинаю всё рушить?

В её голосе не было прежней игры. Только растерянность и попытка понять, где теперь проходит граница.

— Тогда ты всё равно остаёшься взрослой, разумной и ответственной, — ответил я.

Сафира долго молчала. Потом медленно кивнула.

— Значит, я не могу просто сказать «я плохая кошка» и ждать, что всё решится само.

— Не можешь, — подтвердил я. — Потому что ты не плохая. Ты испуганная, гордая, упрямая и иногда невыносимая. Но не плохая.

Уголок её губ дрогнул.

— Я люблю тебя, — сказала она почти беззвучно.

Я устало усмехнулся и протянул руку. Сафира сама подалась ближе, прижимаясь лбом к моему плечу.

— Моя маленькая заблудшая бродяга. Но теперь бродяга предупреждает, куда уходит. И возвращается не тогда, когда всех доведёт, а когда обещала.

Позади кто-то тихо фыркнул. Кажется, Селина. Но смех получился мягким, не злым. В нём было облегчение: напряжение наконец начало отпускать.

— Я прошу прощения, — сказала Сафира, не поднимая головы. — У тебя. У Зары. У Лили. У Беллы. У всех. Я хотела доказать, что меня нельзя бросить, и сама сделала всё, чтобы меня стало трудно удержать.

— Это уже ближе к правде, — сказала Зара. — Но прощение — не волшебная кнопка. Доверие придётся восстанавливать.

— Я понимаю.

— Нет, — мягко поправила её Белла. — Пока ты только услышала.

Сафира снова кивнула.

На ближайшие дни Сафира оставалась рядом с домом и не уходила одна без предупреждения. Если её снова накроет страхом или желанием всё разрушить до основания, она должна будет сказать об этом хотя бы одной из старших — Заре, Лили или Белле. Любая просьба о вмешательстве должна быть ясной, заранее понятной и обязательно заканчиваться разговором, а не молчаливым угадыванием.