Книга Искатель 23, страница 7 – Сергей Шиленко

Старая земная привычка искать в таких историях схему подсказывала, если враги держат важных заложников, укрытие обязательно набьют высокоуровневой охраной и закроют десятком магических барьеров. Рационально рассуждая, мы все это понимали, тем не менее разведчики прочесывали каждый квадратный метр, постепенно расширяя зону поиска всё дальше и дальше от сверкающего купола Арджента.

Сначала мы проверили очевидное: все холмы, склоны и возвышенности в радиусе нескольких часов пути от города, если двигаться с моей максимальной скоростью под усилением навыка Стремительный. Не нашли абсолютно ничего. Несколько дней непрерывных поисков не дали никаких результатов, а ведь мы охватили просто колоссальное пространство.

Марона резонно предположила, что Мэриголд могла иметь в виду не маленький холм, а любой заметный подъём рельефа: гору, подножие, прибрежный утёс или поместье, стоящее на высоте. Пришлось расширить радиус. Мы прочесали побережье на добрую сотню километров в обоих направлениях, излазили каждый холм, заглянули в каждую горную расщелину в этом проклятом районе.

Большую часть времени в Ардженте Лютик проводила в трансе, непрерывно используя Ясновидение, разыскивая уединённые поместья на возвышенностях и вдали от цивилизации, а затем передавала координаты Ирен для аналитической оценки. Лизель же, оказавшись на удивление гостеприимной хозяйкой, настояла на том, чтобы Лютик пожила у неё в поместье. Лизель следила, чтобы Лютик не выжигала себя Ясновидением до полного истощения маны, а моя мышка в свою очередь помогала пернатой красавице привыкнуть к нашим порядкам и не чувствовать себя чужой среди моей семьи.

Я несколько раз заглядывал к ним, чтобы проверить, как идут дела, и каждый раз меня встречала удивительно тёплая, доверительная атмосфера. Лютик тут же тянулась ко мне за лаской, утыкаясь лбом в грудь и тихо выдыхая накопившееся напряжение. Лизель держалась смелее, её огненные перья едва заметно подрагивали, когда я проводил ладонью по её плечам, помогая снять зажимы после долгого дня. В такие вечера обе женщины сосредотачивались именно на мне, на моих руках, моём голосе, моём присутствии, между собой они сохраняли скорее сестринскую заботу и осторожную поддержку, без лишней двусмысленности.

Лютик прятала смущённую улыбку у меня на шее, Лизель отвечала на мои поцелуи с пылкой горячностью, и в этом контрасте, в шелковистой мягкости моей мышки и солнечном жаре феникса, было своё безумное очарование. Они не соперничали и не растворялись друг в друге, каждая по-своему искала моего внимания, моего одобрения и тепла.

Эти ночи оставались в памяти как редкие минуты, когда я мог сбросить броню командира и просто быть мужчиной рядом с женщинами, которым нужен. Но даже такая близость не отменяла главного: Марк и Мэриголд всё ещё оставались где-то в руках Консорциума, и чувство вины быстро возвращало меня к работе.

Но несмотря на все неустанные усилия Лютика и её непрерывное применение Ясновидения, ни одна из находок в окрестностях Арджента не принесла желаемых результатов. Следов не находилось.

И каждый раз, когда приятная тягучая истома от близости с Лизель и Лютиком начинала выветриваться из крови, её место занимало липкое холодное чувство вины. Пока я тут «расслаблялся», утопая в женских ласках, мой сын Марк и Мэриголд могли сидеть в темнице, терпеть пытки или оставаться в руках очередной мрази из Консорциума.