Книга Пристойное поведение, страница 38 – Кэти Андрес

— Четыре года, — прорычал он мне в губы, и в этом звуке было столько скопившейся боли и злости, что меня пробило дрожью. — Четыре гребаных года, Аня.

Он опрокинулся назад, увлекая меня за собой. Я оказалась сверху, прижатая к нему всем телом. Но он не позволил мне задержаться в этой позе надолго. Память Марка работала безупречно даже сейчас, когда у нас обоих окончательно сорвало тормоза.

Он жестко, но невероятно бережно перехватил меня за талию и одним мощным, плавным движением перекатил нас по матрасу.

Я оказалась на коленях, уткнувшись лицом и предплечьями в прохладные отельные подушки. Никакой спины. Никакой беспомощности. Мое главное, нерушимое правило, которое он свято чтил. Только он.

Его тяжелая, горячая грудь тут же впечаталась в мою спину. Он накрыл меня собой, словно бетонным куполом, отрезая от всего остального мира, от метели за окном, от моего прошлого и от моего вылизанного, стерильного европейского настоящего.

Его губы коснулись моего плеча, обжигая.

Руки по-хозяйски, жадно скользнули по моим бедрам, сминая податливую кожу.

— Моя, — глухо выдохнул он, укусив меня за мочку уха. — Слышишь? Только моя.

Я судорожно втянула воздух, выгибаясь навстречу его рукам. В голове не осталось ни единой связной мысли.

Какой к черту Джулиан? Какие правильные отношения?

Всё это сейчас казалось пластиковым, искусственным суррогатом по сравнению с тем диким, разрушительным ураганом, который творил со мной Марк.

Раздался короткий шорох — он дотянулся до своих сброшенных брюк, решая вопрос с защитой. А в следующую секунду его ладони намертво зафиксировали мои бедра.

Он толкнулся внутрь. Сразу. На всю длину. Без всяких прелюдий и долгих подготовок, потому что мы оба были уже на грани взрыва.

Из моего горла вырвался рваный, пронзительный крик, который я едва успела заглушить, впившись зубами в наволочку. Тело, отвыкшее от таких габаритов, от такой бескомпромиссной, подавляющей мужской силы, отозвалось сладкой, тягучей вспышкой боли, которая моментально переплавилась в чистый, слепящий экстаз.

— Господи… Марк… — проскулила, отбрасывая голову назад.

— Да белка, — хрипло прошептал он, замирая на пару секунд внутри меня, давая привыкнуть.

Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, слегка оттягивая их назад, заставляя выгнуть шею.

Он начал двигаться.

Сначала медленно, глубоко, тягуче, словно заново изучая каждый миллиметр моего тела, проверяя свои права на эту территорию. Каждый его толчок отдавался где-то в солнечном сплетении. Я скулила, царапая ногтями простыню, чувствуя, как внутри разгорается ядерный реактор.

Это было не просто физическое соитие. Это была схватка. Выплеск всей той обиды, тоски и ярости, которую мы копили друг на друга эти годы. Он наказывал меня за то, что я ушла. А я наказывала его за то, что он меня променял на нее.

Темп нарастал. Марк больше не сдерживался. Его дыхание сорвалось, превратившись в тяжелый, звериный рык. Он вбивался в меня с такой сокрушительной, отчаянной силой, что кровать под нами ходила ходуном, грозя развалиться.

— Скажи это, — прохрипел он, жестко кусая меня за плечо.

Толчок.

Еще один. Выбивающий остатки кислорода.

— Скажи, что ты всё еще моя. Что твой рафинированный юрист тебя так не трахает!

— Мечтай, — закричала, уже не сдерживаясь, запрокидывая голову, слепо ища его губы.