Книга Пристойное поведение, страница 36 – Кэти Андрес

Переодевшись, я вышла обратно в комнату. Марк стоял у окна. Услышав шаги, он обернулся.

— Голодная?

— Нет. Спать хочу.

— Ладно, ложись. Я поработаю немного.

Я молча пожала плечами, откинула край покрывала и забралась под одеяло, отвернувшись к стене. Вскоре со стороны ванной послышался шум воды. Марк принимал душ.

Минут через пятнадцать вода смолкла. Марк вышел в белом отельном халате. Он не стал включать верхний свет, зажег только небольшую лампу на столе. Достал из своей кожаной сумки ноутбук, опустился в кресло и открыл крышку.

Я лежала в полутьме, не закрывая глаз. Бледное, холодное свечение от монитора выхватывало из темноты его профиль — резкий, упрямый, сосредоточенный. Я смотрела на линию его скул, на влажные темные волосы, чуть зачесанные назад, на широкие плечи под махровой тканью халата.

И где-то глубоко внутри вдруг шевельнулась совершенно иррациональная, пугающая мысль.

Я всё еще его хочу.

Спустя четыре года. Спустя столько боли и взаимных обвинений. Мне хотелось сбросить это одеяло, подойти к нему, прижаться к его спине и вдохнуть родной запах. Это было сродни зависимости, от которой не придумали таблеток.

— Чего не спишь, белка? — его низкий голос прозвучал тихо. Он даже не повернул головы от экрана, но каким-то животным чутьем поймал мой взгляд.

— Не называй меня так.

Марк усмехнулся.

— У твоей тети есть ребенок?

— Был. Мальчик. Он умер, когда ему было пять.

Я услышала, как Марк перестал печатать. Тишина в комнате стала плотной, осязаемой.

— Ему нужно было дорогостоящее лечение, — продолжила, глядя в темноту перед собой. — Квоты не было. Поэтому они с моей матерью решили продать старый семейный дом, который был у них в наследстве пятьдесят на пятьдесят. Но чтобы быстрее и проще оформить сделку, тетя Лена официально отказалась от своей доли в пользу матери. Поверила родной сестре, чтобы легче было продавать. И она… она продала его. Забрала все деньги вместе с долей тети и просто умотала с ними, оставив сестру без копейки на улице. Мой двоюродный брат умер, так и не дождавшись лечения.

Я замолчала.

— Почему она это сделала?

— Теперь уже никто не узнает, — я сухо сглотнула, глядя в стену. — Они много лет не общались после этого. Я сама о тете узнала только после… — замолчала, не желая снова произносить это вслух.

— Понял. Не продолжай, — быстро отрезал Марк. В полумраке раздался легкий стук — он закрыл крышку ноутбука. — Но в одном твоя тетя права, Ань. Нужно уметь прощать и двигаться дальше.

Эти слова подействовали на меня как удар тока. Я резко села на кровати, сбросив одеяло, и посмотрела прямо на него.

— Это ты сейчас о моей матери говоришь или о себе?

Он отложил ноутбук на соседнее кресло и повернулся ко мне. Лицо снова стало непроницаемым.

— Меня прощать не за что, я ничего не сделал.

— Да что ты говоришь, — я издала короткий, злой смешок. — Белый и пушистый Марк Александрович Соболев. Сама невинность.

Его челюсти сжались.

— Ты поругаться, что ли, хочешь?

— Еще чего, — фыркнула, вставая с кровати. В горле пересохло так, что было больно глотать. Я направилась к столику, чтобы налить себе воды.

— Ань, это же ты мне изменила. Ты меня бросила, — его голос ударил мне в спину.

Я замерла со стаканом в руке. Медленно обернулась.

— Ты сам себе всё надумал. Твоя больная фантазия, я здесь ни при чём.