Онлайн книга «Измена. Я тебе отомщу»
|
— Вы обвиняетесь в краже в особо крупных размерах!.. Глава 8 Глава 8 Я смотрела на наручники и чувствовала, как мир вокруг стремительно терял краски, выцветая до безликих оттенков. А может это у меня перед глазами темнело так быстро. Не уверена. Даже в том, что мне всё это не казалось. Ведь не могло же такое происходить на самом деле, да? Тот же Александр ещё мгновение назад обещал мне всё исправить, а теперь перед нами с ним застыли два амбала в форме, гремя металлом, от которого кровь в жилах застыла. — Вы обвиняетесь в краже в особо крупных размерах!.. Я даже дышать перестала. Сердце провалилось куда-то в пятки и там отчаянно забилось, пытаясь выбраться наружу. В ушах зашумело. Перед глазами поплыло. Кража? Я? В особо крупных? Что они такое говорили? Да я в жизни ничего чужого не брала! В пансионе учили, что присваивать чужое – грех. Нужно довольствоваться тем, что имеешь, что… Господи, это Миша! Наверняка именно он меня подставил! Больше попросту некому. И что он ещё придумал? Какие-то документы подделал? Счета? Кто знает, что он с помощью выданной мной доверенности сотворил, пока та была у него, он же мог… Мысли скакали как бешеные, натыкаясь друг на друга и разлетаясь в разные стороны. Я судорожно вцепилась в руку Александра, боясь, что ноги просто откажут. А если меня в самом деле посадят? Ой, мамочки… Я даже ненароком задумалась, а не сбежать ли мне, пока не поздно. И тут… Из-за спины старшего лейтенанта донеслись звуки музыки. Резкие, ритмичные, с откровенным танцевальным битом. Я моргнула. Не поняла. Второй полицейский, тот что помоложе и стоял чуть позади, вытащил непонятно откуда… бумбокс. Самый настоящий, допотопный, с двумя колонками. Поставил его на пол, и музыка грянула так, что у меня заложило уши. — Что за… – нахмурился Александр, но договорить не успел. Потому что старший лейтенант, тот самый, что держал наручники и только что вещал про кражу, вдруг… улыбнулся. Широко, ослепительно, совсем не по-полицейски. И начал пританцовывать. Я застыла с открытым ртом. Он крутанул наручники на пальце, как ковбой лассо, и продолжил свою речь, но уже совсем другим тоном – игривым, певучим, в ритм музыке: — …за то, что вы украли наш покой и сердце, приговариваетесь к пожизненному! Пожизненному… удовольствию! С этими словами он рванул на себе рубашку. Пуговицы с треском разлетелись по лестничной площадке. Одна попала бабе Люде в лоб. Но та даже не поморщилась – стояла с открытым ртом, глядя на происходящее. А происходило нечто невообразимое. «Полицейский» скинул рубашку, обнажив накачанный торс, обильно смазанный маслом, которое блестело даже в тусклом свете подъездных лампочек. Затем принялся за брюки. Расстегнул ширинку, повёл бёдрами, и штаны упали к его ногам. — Ох ты ж, мать честная! – выдохнула тётя Зина и схватилась за сердце. Но отводить взгляд даже не думала. — Матерь божья, – прошептала баба Люда, но в её голосе тоже уже слышалось не столько возмущение, сколько чисто женское любопытство. А я… я просто зависла. Наручники, которые всего минуту назад казались орудием правосудия, теперь вращались на пальце полуголого мужика, выделывающего такие откровенные па перед нами, что моё сознание отказывалось переваривать реальность. Это… это… |