Книга Искатель, 2010 № 07, страница 74 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Если нет звезд, их нужно создать... — пробормотал я.

— А, вы начали понимать! — возбужденно воскликнул Мирбикип. — В тот же день я ушел из института — ведь мне нужно было продемонстрировать, что и в обществе разумных одноименные заряды способны отталкивать друг друга. А потом я объявил о создании новой науки на ученом совете. Науку я назвал контрологией — изучением того, что противоречит общепринятому.

— Могу представить, как коллеги отнеслись к вашему докладу, — сказал я.

— Разумеется, положительно! В то время на Биллизаре никому и в голову не приходило, что можно выступить против чего бы то ни было! Я стал заниматься контрологией, но у меня, вы ж понимаете, не было предмета исследований — никто не желал поступать так, чтобы другому было плохо, никто не желал поступать вопреки мнению соседа... В общем, кошмар. А когда я предложил открыть лабораторию практической контрологии и прежде всего уволить половину сотрудников, чтобы я смог на их примере изучить действие отталкивания, то ученый совет со мной, конечно, согласился, но провести в жизнь такое постановление так и не смог. И что мне оставалось делать?

— Действительно, что? — только и смог сказать я, хотя понимал уже, куда клонит мой собеседник.

— Создать институт ксенофобии и ставить опыты на представителях других цивилизаций!

— И ученый совет с таким предложением, естественно, согласился, — вздохнул я.

— Конечно! Разве он мог отказать? Так я стал первым и бессменным директором института ксенофобии, набрал штат сотрудников и начал готовить из них полевых агентов для засылки на другие планеты.

— Погодите, — насторожился я. — Вы хотите сказать, что на других планетах, как и на Биллизаре, в то время никто не вступал друг с другом в конфликты, никто не воевал...

— Никто, — с сожалением сказал Мирбикип, — начинать пришлось практически с нуля.

— Когда же это было? — продолжал недоумевать я. — Насколько я знаю, на Земле, к примеру, люди испокон веков убивали друг друга. Неандертальцы, например...

— В этом году, — гордо сказал Виндикип, — наш институт отметил свое первое миллиардолетие.

— Сколько? — поразился я. — Институту ксенофобии — миллиард лет?

— Ровно миллиард, — подтвердил биллизарец.

— А... сколько же вам лично?

— Вы что, считать не умеете? Миллиард и двадцать три года, разумеется.

— Вы так долго живете? — вырвалось у меня.

— Мы живем вечно, — сказал Виндикип. — Почему бы нам не жить вечно, если на Биллизаре изначально не было никаких противоречий, в частности, противоречий между клетками организма? Наши клетки живут в мире друг с другом, и следовательно...

— Эх, — сказал я с сожалением, — почему я не биллизарец?

Но тут до меня дошло окончательно, и я воскликнул:

— Значит, это вы научили первое живое существо на Земле убивать своего соседа?

— Да, в то время я только начал создавать предмет для исследований контрологии.

— И на других планетах в Галактике...

— Практически на всех!

— Черт побери! — воскликнул я. — Вы из целой Галактики сделали предмет для исследований вашей дурацкой науки — контрологии!

— Почему дурацкой? — насупился биллизарец. — Наука не хуже других.

— Понятно, — сказал я, вставая. — Прощайте, не хочу пожимать вам руки, да и видеть больше не желаю.

— Замечательно! — воскликнул Виндикип. — Вы учитесь на ходу, Шекет! Именно так и должен поступать настоящий ксенофоб!