Книга Искатель, 2010 № 07, страница 55 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Я не говорю, что состава нет, Раиса Ивановна. Формально преступление есть. И не предлагаю вам прекращать дело за отсутствием состава преступления.

— Так пусть бы суд рассмотрел. Не обязательно лишать Кобылкиных свободы. Суд может и условную меру применить.

— А какой смысл балаган устраивать в этом случае? Мне кажется, что обвиняемые уже достаточно наказаны и раскаялись в содеянном.

— А куда мне фото и ящик с этими х... извините, членами девать? Кобылкиным, что ли, вернуть?

— Не утрируй, Рая! Мы не возвращаем порнографические предметы. А Кобылкины себе еще налепят.

— Тогда — в криминалистический музей?

— Но мы не рекламируем мужские половые органы! Чему мы молодых сотрудников учить будем? Уничтожь все, и дело с концом.

— Понятно. Так и сделаем. А почему дело прекратить вследствие изменения обстановки? Что, у нас уже произошла сексуальная революция?

— Революция еще не случилась, но она уже не за горами. Жизнь, Раечка, меняется. Нутром чую — чепухой мы с тобой занимаемся, как будто у нас более важных дел нет. Сегодня мы вроде бы законы блюдем, а завтра над нами смеяться будут. Вот такая, понимаешь, Рая, получается порнография.

В начале 1990-х годов ко мне попал пухлый конверт с записями Александра Сударева, проходившего военную службу на острове Возрождения, что в Аральском море. Этот человек стал участником просто фантастических событий. Я доработал этот материал, получился небольшой рассказ, который и предлагаю вниманию читателей журнала.

Владимир Лебедев

На островке, затерянном в морских просторах Арала жили и работали военные и ученые. На географических картах крохотный и безводный клочок суши назывался островом Возрождения. В прошлые годы здесь действовал полигон для испытания химического и бактериологического оружия массового поражения. Мне, Александру Судареву, довелось проходить в 1970-е годы на этом острове срочную службу и быть участником просто фантастических событий...

Отравленный ветер

На самом острове не поощрялись ни праздное любопытство к делам сослуживцев, ни обыкновенный солдатский треп, хотя бы косвенно касавшийся службы; редко, но случалось, что за это сажали. Запрещалось также фотографировать какие-либо объекты в части. Даже спустя годы после службы мы помнили о чрезвычайной ответственности, возложенной на нас: перед началом службы на островном полигоне давали подписку о неразглашении. Все прошедшие годы я хранил тайны, но лишь теперь, когда срок подписки истек (остров находится в другом государстве, а полигон прекратил существование), я наконец могу рассказать о некоторых таинственных экспериментах ученых, едва не стоивших жизни обитателям острова.

В городке Аральск, в котором началась моя служба, во время вечернего бриза, когда ветер дул с моря, люди, невзирая на жару, закрывали окна и форточки, а заботливые мамаши быстренько звали своих детишек с улиц домой, словно боялись чего-то. Немного позже я узнал, чего опасались жители Аральска, — ветер приносил с острова Возрождения воздух, считавшийся... отравленным. На остров не летали рейсовые самолеты, к нему не приближались рыбачьи шхуны — для гражданских это была запретная зона. Суда из аральской военной флотилии конфисковывали у рыбаков улов — якобы потому, что рыба, выловленная в акватории, отравлена. Запрещалось рыбачить и нам, островитянам, хотя, с разрешения офицеров, купались мы летом по три раза в день. Объясняли, что «отрава» с полигона якобы вместе с талой и дождевой водой попадает в море и оседает на дне.