Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
В помещение неслышно проскользнула тощая, как пересушенная вобла, секретарша и вопросительно уставилась на своего шефа. — Во... ик!.. ды! — проикал тот, хватая ртом воздух и держась за сердце. После того как пан Папелард глотнул воды, ему несколько по-тегчало. Икота, во всяком случае, унялась, но руки все еще продолжали дрожать от пережитого страха. Не давая ему окончательно опомниться, Ассур продолжал: — Безобр-р-разие! Город наводнен магами и шаманами, а светские власти бездействуют! Граждан запугивает всякая немыслимая инфернальная нечисть, а мэр и пальцем не желает пошевелить! Миряне — в панике, священство — кликушествует, а магистрат и в ус не дует! Как это понимать?! Попустительство? Саботаж? Преступный сговор? А?! — Помилуйте, господин нунций! — слабым пресекающимся голосом запротестовал мэр. — Какой саботаж? Какой сговор? Инсинуации недоброжелателей! Наветы завистников! Козни врагов! Ничего более... Разве я не поднимал эти болезненные для нас вопросы? Не обращался по инстанции? Извольте, можно поднять бумаги, документы... У меня все сохранено — и копии запросов, и ответы... Все в целости... Вот здесь... Мэр выудил из ящика стола пухлую папку и зашелестел бумагами. — Вот, извольте ознакомиться, — говорил он, суя под нос нунцию один за другим разные документы на официальных бланках, — вот это вот — мой запрос княжескому наместнику в Чехии барону фон Фаустотельбоймеру-Маллеусу... Здесь — подробное письмо камергеру двора его княжеской светлости графу Дбржзинскому... Тут — разработанный мною лично проект необходимых полицейских мер, который я представил еще полгода назад начальнику канцелярии его княжеской светлости пану Крконошу. Вот, наконец, мое всеподданейшее обращение к самому князю Святополку Четвертому... — И каков результат ваших эпистолярных потуг? — уже более доброжелательно осведомился Ассур. — Нулевой! То есть абсолютно никаких подвижек! — с трудом переводя дух, воскликнул мэр. — Все мои донесения ложатся под сукно. — У вас есть предположения, отчего так происходит? — Предположения... А что тут предполагать, когда и так все очевидно! Видите ли, мне трудно об этом говорить... Как верный слуга престола, я не должен бы... Однако, с другой стороны, будучи преданным сыном Вселенской Церкви, я не могу умолчать... обязан довести до сведения... — Ах, боже мой, не тяните, господин мэр! — поторопил его Ассур. — Доводите до сведения. Гарантирую вам полнейшую конфиденциальность, а при необходимости и защиту со стороны Священной Конгрегации. Можете быть спокойны, ни один волос не упадет с головы человека, блюдущего интересы Церкви. Мы об этом позаботимся. Говорите! — Да, конечно... Это мой долг. Так вот... Все дело в том, что нынешний наш правитель, князь Святополк IV, в силу своих чрезвычайно юных лет — а его светлости не исполнилось и пятнадцати — отличается крайним легкомыслием и ветреностью. Он слишком рано лишился своего почтенного родителя и, оставшись без отцовского надзора, быстро подпал под дурное и даже растлевающее влияние некоторых лиц и семейств из числа особо приближенных ко двору... Не стану их называть, они известны... Все его время без остатка отдано пирам, охоте и амурным похождениям. Для государственных дел у князя нет ни одной свободной минуты. Бремя правительственных забот он целиком возложил на плечи своих любимчиков, отдал на откуп людям негодным, не богобоязненным, а то и вовсе — нечистым на руку! Да иначе и быть не может, потому как, по правде сказать, его светлость редко бывает трезв и в полном разуме... Говорят, что уже до обеда, едва проснувшись, он опоражнивает до десяти бутылок пльзеньского, да и за обедом рюмки и бокалы, натурально, не гуляют. Напротив, звенят столь прилежно, что многие даже из важнейших сановников доводят себя бахусовыми продуктами до такого оглумления, что их приходится выносить из-за княжеского стола уже на руках! Помилуй Бог! Разве таков был его покойный родитель, князь Моймир Третий! Вот кто был настоящий, природный государь! Большого трезвого ума правитель и к Господу прибежен! Уж он бы не допустил нынешних-то безобразий. Нет, он бы не допустил! Правду говорят: не живи в стране, которой никто не правит, правят многие, правит женщина или правит дитя... |