Онлайн книга «Искатель, 2010 № 10»
|
Было очевидно, что оба Божьих посланника получают удовольствие от работы. На самой высокой ноте крики внезапно оборвались; Муса вернулся к жаровне, кинул в угли острозубый ухват и с доброжелательной ухмылкой сообщил Мункару, который выжидательно завис над его головой: — Обеспамятовала, зараза... Чуток погодить надо. — Так ступай принеси воды! — пропищал тот высоким и красивым дискантом. — Никакого проку от тебя, дурь толстомясая! Бурдюк с потрохами! — Говорю же, зря стараешься, — повторил зеленоликий ангел, как только «бурдюк с потрохами» скрылся. — Не станет она говорить, разве не понятно? Сдохнет, а не станет. Вторую ночь бьемся! Надо звать Сосальщика. — Вызвал уже, — откликнулся продолжавший беспокойно порхать Мункар и прибавил, обращаясь к невидимой пленнице: — У-у! Нежить кромешная! Шишига порченая! — И где же он? — спросил его сотоварищ. — Вот-вот должен быть, — ответил красноликий, энергично трепеща крыльями. — Обещался уже сегодня. Ты же знаешь, брат Накир, у него и так дел по самый нимб... В этот момент в зале вновь нарисовалась исполинская фигура Мусы. — Сосальщик прибыл! — возгласил он с торжественным поклоном. — Проси! — хором ответствовали Мункар и Накир. Ассур приподнялся, чтобы размять затекшие конечности, совершил ими несколько энергичных движений в воздухе и вновь приник к узкой бойнице. Вскоре раздались тяжелые шаги, и Ассур увидел, как Муса медленно и осторожно вводит под руки какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Когда оба они выступили из полумрака, нунций разглядел, что это совсем и не человек, а некое невиданное им доселе существо. Ноги его были кривы, коротки и походили на древесные корни; шея не виднелась, и большая приплюснутая голова росла, казалось, прямо от плеч, руки же отсутствовали вовсе. Зато по бокам безглазой и лишенной каких-либо заметных черт головы, там, где у людей чаще всего располагаются уши, висели два предлинных щупальцеобразных отростка, которые Ассур и принял ошибочно за руки. — Сними аждаху, Муса. Живо! — приказал Накир. Горец оставил приведенное им чудище посреди комнаты, а сам поспешно кинулся в левый угол залы. Послышался лязг цепей, скрежет отпираемых оков и со стены на каменные плиты пола свалилось тело обнаженной женщины. Ассур невольно содрогнулся — до того истерзанным и избитым оно было; казалось, на несчастной не осталось ни одного живого места, всю ее — с ног и до обритой наголо головы — покрывали обильные потеки засохшей и свежей крови, множество кровоточащих ран и порезов, черные и багровые отметины от ожогов. Судя по неестественному положению, руки ее явно были вывернуты в плечевых суставах… Но она все еще была жива, ибо до Ассура донесся едва слышный стон. Лица пленницы он не видел — она упала ничком и продолжала оставаться в том же положении. Да и вряд ли могла двигаться. Муса вновь подошел к безрукому монстру и бережно подвел его к женщине. Ассур с отвращением увидел, как щупальца чудовища задергались, пришли в движение и вдруг вытянулись, резко рванулись вперед и присосались к вискам распростертой на плитах жертвы. Та издала еще один слабый стон и затихла. Некоторое время ничего не происходило, затем червеобразные отростки Сосальщика стали как будто набухать, по ним побежали волны мелкой дрожи, словно по кишкам, содрогающимся от омерзительной перистальтики, а тело женщины забилось в судорожных конвульсиях... Едва ли не в ту же секунду щупальца монструозного создания отвалились от головы несчастной и обмякли, как насытившиеся кровью пиявки. |