Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
3 Из Москвы в Варяжское управление пришла команда — следователя Гончакова восстановить. Генерал, надеясь изменить решение, полетел в столицу, но там оказались непреклонными — умел выгонять, умей и ногами назад делать. Генерал долго советовался с Квашниным, и тот пригласил к себе Гончакова: — Бумага пришла вас снова взять в органы... Но, может, вы откажетесь, ведь сколько хлебнули? — Я чувствую в себе силы работать, — заговорил Гончаков. — Работать? — аж подпрыгнул Квашнин. — И бороться. — С кем? — вновь приподнялся полковник. — С преступниками, разумеется... — ответил Гончаков. Лицо полковника покрылось испариной. — Кхе, кхе... — прокашлялся генерал. — Ну, вот вам тогда место участкового... — Не согласен. — Тогда опера... — Я только следователем... — как отрезал Гончаков. Генерал согнулся к аппаратам. С кем-то связался. Снова распрямился. — В Пригородном один на пенсию собирается. — Я не желаю по чужим телам. — Вот ты какой! Ну, подожди. Гончаков вышел в коридор и ходил по холлу, рассматривая Доску почета, на которой с того места, где когда-то висел его портрет, на него смотрело холеное шимоновское лицо. — Захребетник... Вновь позвали: — А в Заводской пойдете? — Чтобы подальше ездить на работу? — спросил Гончаков. — Лучшего мы вам предложить не можем... — развел руками генерал. — Пойду... — Пиши рапорт и отдай Квашнину. Гончаков с рапортом шагнул в кабинет Квашнина. Плечи полковника завертелись, как шарнир. — Как же мы будем р-аботать, после всего? — спросил Квашнин. — Как раньше! — сказал жестко. Квашнин поерзал, и Гончаков подмахнул рапорт: — Кадровик знаете где сидит? Увидев на пороге Гончакова, Куцов не знал, куда деться: лезть под стол, бежать, бросаться в ноги. Он ожидал чего угодно, но только не того, что в его кабинете вновь появится Владимир Григорьевич. — В приказ! — Гончаков припечатал лист к столешнице. — А, счас, счас... — залепетал кадровик. 4 Вечером Куцов позвонил в квартиру Мышловой и сообщил: — Гончаков снова в милиции. — Борьку прятать надо! — всплеснула руками та. — Да нет, ему тронуть его не позволят... — Брешешь! — Да говорю тебе... У него все перья обгорели... Видела бы ты его — дед старый... Седой... И беззубый к тому же... — Ну, ладно... Раз уж зашел разговор о Борьке, то надо его определять куда-нибудь... — В школу милиции. — А Квашнин сразу в академию предлагает... — Ну, если Ква... — накрыл он своими мокрыми губами сжатый рот Мышловой и завалил на диван. Восстановленному следователю Гончакову дали первое уголовное дело: парень из ружья стрелял в соседей. Гончаков выполнил первые следственные действия и привез ружье в Управление на экспертизу. Прошел мимо постового, поднялся на четвертый этаж и только повернул с лестницы, как видит: по коридору идет Квашнин. Полковник заметил Гончакова, разглядел ружье. Остолбенел. Заметался на месте. Нырнул в первую попавшуюся дверь, которая вела в женский туалет. Из туалета, как всполошенные курицы, стали выскакивать капитаны, майоры, поправляя юбки и одергивая кителя. Поднялся визг. Гончаков остановился и от хохота чуть не валился с ног. Квашнин показался из женского туалета только тогда, когда Гончаков скрылся в глубине коридора. С тех пор кадровик Куцов сделался шелковым: стоило Гончакову открыть к нему дверь, как Шимон спрашивал: |