Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
Однажды, когда Гончаков возвращался на троллейбусе домой, его позвали: — Владимир Григорьевич! — Вячеслав Янович! — он узнал учителя физики. — Не ожидал вас увидеть... — Это еще почему?.. — Да мне про вас такого наговорили... — Хм... Где же это, если не секрет? — В прокуратуре... — Странно... И чего же там вам такого обо мне? — Вы и алкаш, вы и фальсификатор, вы и... — Договаривайте-договаривайте... — Может, лучше выйдем? — Там дождь наклевывается... — У меня есть зонт... Они спрыгнули с троллейбусных приступок на тротуар. Небо зачернилило низкими тучами. Между домами сыро гулял сентябрьский ветер. Вячеслав Янович потянул к скамейке: — Давайте туда... Они спрятались под длинноволосую шевелюру ивы. На всякий случай закрылись парусиной зонта. — Владимир Григорьевич! Если бы вы знали, чего они от меня хотели... Продержали в прокуратуре весь день... Угрожали тюрьмой... Заставляли отказаться от прежних показаний, что я видел Чепракова и Томилина в школе... — Надо же, а я в училище студентам о справедливости талдычу... — Вы мне скажите: что с ребятами? — С какими? — Чепраковым, Томилиным. — Их осудили и дали каждому по пятнадцать лет... — Значит, все-таки суд состоялся... А меня и не вызвали... Вокруг крутило жухлую листву, которая, коснувшись земли, клеилась к бетонным плиткам. Из проймы оврага тянуло туман. Помолчав, учитель продолжил: — Вы знаете, не для красного словца будет сказано, но когда мне уже и наручниками пригрозили, вспомнил знаете кого — Джордано Бруно... И от слов не отказался... «Простой учитель физики поступил, как когда-то в стародавние времена итальянский философ, которого сожгли на костре! Он не сломился, и Вячеслав не сломался перед прокурорскими подонками... Аты, следователь, и сник». Ночью Гончаков не мог уснуть. Его крутило. Уже в каком-то бреду представил площадь средневекового города с наваленными в центре бревнами и толпой зевак. Зеваки с лицами Шимона, Скорлупова, Шурупова. Раскрыли рты. Наблюдают за идущим босиком человеком в халате. Человека толкают вперед полковники в мышиных мундирах. Человек поднялся на помост. Отчетливо видны его босые ноги. Человека привязали к столбу. Тип с генеральскими лампасами прочитал приговор. Пламя лизнуло угол бревна. Языки потянулись к середине. Взвились ввысь. Нельзя понять, отчего поднялся вой. Трещат сухие доски? Кричат зрители? Человек в огне? Потный, как в лихорадке, Гончаков выскочил на кухню. За окном черным-черно. Взахлеб выпил заварку из чайника. Вдруг все происшедшее с парнями — их незаконный арест, незаконный суд — предстало в воображении. Еще не забрезжил рассвет, а Гончаков уже сел за машинку. Отвыкшие печатать пальцы выстукивали: «В Верховный суд... Уважаемые судьи! Пишет вам бывший следователь.... расследовавший убийство... заданное преступление осуждены... Вместе с тем мною во время ведения следствия было установлено полное алиби этих ребят... а истинные виновники до сих пор находятся на свободе...» Он нервно свернул вчетверо лист, утолкал в конверт и только тогда успокоился. — У тебя бессонница? — сзади за плечи его обняла жена. — Вспомнилось разное... Прильнула к нему. Гончаков ощутил в ее животе удары уже рвущегося на свободу ребенка. Утром по дороге в магазин заглянул на почту. |