Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
Потом кто-то закричал: «Отпустите невиновных! Отпустите!» Поднялся невообразимый шум. С гневным выражением лица и томами под мышкой, подгоняемый сзади раскрасневшимися заседательвицами, судья покинул зал. 9 — Владимир Григорьевич! Что же творится? — Курашкина прилипла к груди следователя. — Произвол... — Владимир Григорьевич, что делать? Вы куда? Не уходите... — А на работе, как вы считаете, я появиться должен или нет? Гончаков сам не свой впрыгнул в троллейбус и вжался в угловое сиденье. В голове стучало, на душе свербело: ребят решили упечь... Внаглую... В деле должно было быть столько протоколов допросов учителей, собачниц, заведующей столовой, говорящих о полнейшем алиби... А этим и не пахло... Судья гнет только одно... И давит... Бугров закрылся в стиснутом высокими стенами кабинете и позвонил Квашнину: — Слышь, полковник!.. Ты тут просил... Не знаю, чем расплачиваться будешь... Вот сейчас прямо хипеж подняли... Так что в следующее заседание усиленный наряд милиции пришли... И чтобы этого Гончакова в зале больше не было! — Какого Гончакова? — Следователя, который сначала вел дело. И всю кашу заварил! Квашнин помолчал, а потом гробовым голосом произнес: — Даю слово офице-р-а, он у тебя больше не появится, р-азве что в наручниках... — Красиво говоришь... — П-р-игово-р-то скоро будет? — За это не волнуйся! Влеплю по самое никуда... А хочешь — и расстреляю? — Лучше без к-р-айностей... А там посмот-р-им... 10 — Това-р-ищ гене-р-ал. — Квашнин вошел в просторные апартаменты с картинами в золоченых рамах на стене, бархатными шторами на окнах и расставленными в шахматном порядке журнальными столиками. Перед ними за огромным столом восседал, поблескивая лысиной и золотистыми погонами, начальник варяжской милиции. — Этот Гончаков снова прет... — Это ты о ком? — спросил генерал. — А помните, я вам докладывал о следователе, кото-р-ый хотел пок-р-ыть убийц... — Этих взяточников разве всех упомнишь! — Так вот он тепе-рь оказывает давление на суд... Ходит на заседания, подгова-р-ивает... — Настырный... — И я об том же... Он, кстати, спалил одного из лучших наших агентов... Марадону... — Слушай, Квашнин, чего ты ко мне все со всякой мелочевкой лезешь? У тебя что, свои зубы поистерлись? — То-ва-р-ищ гене-р-ал, скажу отк-р-овенно, это т-р-ебует вашего вмешательства. — Где его начальник?! — ни с того ни с сего сорвался басом генерал. — Едет... Уже едет... Словно по команде дверь заскрипела, и в высоченный проем просунулась физиономия Скорлупова. — Легок на помине! Разговор с генералом был коротким, а решение генерала хлестким: поднять на ноги наружку, посадить на хвост Гончакову лучших филеров, накопать чего угодно, лишь бы избавиться от него... Уволить, а лучше и посадить. Если понадобится, то не брезговать и самыми прозаичными способами — напоить и сдать в ближайший вытрезвитель... На все генерал отводил два дня. Бугров в глухой тишине огласил приговор: — ...пятнадцать лет Чепракову... пятнадцать лет Томилину... Две женщины упали в обморок. Клава забилась в истерике. Крики всполошили весь зал. Судья, прокурор и заседатели гуськом сквозь строй конвоиров выскользнули из зала суда и разошлись по кабинетам. — Как мне все это надоело. — Бугров достал из холодильника бутылку перцовки и плеснул в стакан. — Судишь, судишь... Днями, неделями, месяцами, годами, и конца и края тому нет... Вот на пенсию уйду, куплю домик в заповеднике... — Он схватился за спину: — Радикулит!.. Надо Квашнину позвонить, а то весь извелся, небось... |