Книга Искатель, 2010 № 12, страница 16 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Владимир Лебедев, и др.

— У нас тоже. Иногда смотришь новости, и возникает ощущение, что в стране ничего не происходит, кроме преступлений.

— Я знал бы о том, что в церкви святого Юлиана убили человека, — твердо произнес Манн. — Не было такого. Значит, это не память, а фантазия.

— То есть вы не беретесь...

— Расследовать то, что не произошло?

— Но вы можете навести справки, — продолжал Антон, игнорируя вопрос. — Художник, наверно, не первый раз работал в церкви. Портрет может существовать реально. Девушка... Натурщица, по-видимому. Она тоже может быть реальна. И тот человек... убийца. Я ощутил его присутствие, как самого себя. Да, я помню то, чего не происходило. Еще не произошло.

— Стоп, — прервал Манн своего визави. — Вы недавно сказали, что ваша память — не ясновидение. Вы не можете вспомнить то, что ЕЩЕ не случилось.

— Не могу. Человеку не дано помнить будущее.

— Вы противоречите сами себе.

— Нет, — сказал Антон. — Но для того, чтобы вы это поняли, я должен рассказать о своих предположениях, а на это сейчас нет времени.

— Почему? У меня в два встреча. Жена на работе — поехала на вернисаж в Гаагу, она пишет для «Тага». Вернется не раньше семи. У меня есть время, чтобы выслушать...

Моя специальность — космология. Наука о том, как устроено мироздание. Не наш крошечный мир, какой мы видим вокруг, а вся Вселенная целиком. Как она устроена сейчас, какой была раньше, какой станет много миллиардов лет спустя. Как она возникла, наконец. Не «почему» — на этот вопрос сейчас никто не ответит, но — «как».

Вы киваете, вы привыкли слушать странные истории странных людей, но ваш взгляд дает мне понять, что вы удивлены: почему я выбрал эту специальность? Любой другой человек на моем месте стал бы психоаналитиком, психологом — выбрал бы любую из профессий, связанных с изучением мозга и природы сознания. Собственно, я так и хотел еще в школе — понять, объяснить, что со мной происходит, что происходит с моей памятью, откуда берутся дежа вю, как их понимать, как с ними жить.

В Тель-Авивском университете сильное отделение психологии, я бывал на семинарах, сидел в уголке, ничего не понимая, мне нравилась атмосфера, нравилось, как студенты спорили с преподавателями и часто побеждали, я представлял: окончу школу, получу аттестат, поступлю... Чем мне еще нравились поездки — мне ни разу не показалось, что я там уже бывал. Все было для меня по-настоящему ново. Я говорил себе: конечно, я не мог здесь бывать, все нормально. Я даже сделал для себя определенные выводы: мне нужно выбирать для посещений такие места, о которых я точно знал, что окажусь там впервые. Если возникали сомнения... В общем, вы понимаете.

Но все это чушь. То есть оказалось чушью в конце концов. Как-то весной, незадолго до экзамена на аттестат зрелости (я готовился к математике, которую не любил по понятным причинам), в университете профессор Штайнер читал лекцию о Юнге, о подсознательном, о синхронистичности. Мог я пропустить? Отложив вывод формулы, казавшейся мне беспробудно сложной, я поехал в Рамат-Авив. День был нежаркий, водитель не стал включать кондиционер, и в салон вливался через форточки свежий, будто только что созданный из запахов и чистых побуждений воздух, пахло цветами... Это было странно — цветы в Израиле не пахнут. Да, знаю, здесь тоже... Но тогда я ощутил запах и понял, что был здесь раньше, — именно в этом автобусе, именно на этом месте, впереди меня сидела девушка с пышными светлыми, будто соломенными, волосами, то есть... в памяти моей... на самом деле впереди сидел высокий старик, то и дело шумно сморкавшийся, из-за чего память рвалась пунктиром — я то возвращался в настоящее, то на мгновение проваливался в прошлое. Я знал, что с девушкой еду не на лекцию по психологии, мне нужно проехать еще три остановки и выйти у Музея диаспоры. Что мне там делать? Но я действительно проехал свою остановку, старик перестал сморкаться и вышел на следующей, а я продолжал сидеть, потому что помнил, как девушка встала и пошла к выходу, а я за ней, будто привязанный. Мы вышли у музея, и на улице я пришел в себя — не было, конечно, никакой девушки, эту остановку я и так знал, без всякого дежа вю, бывал здесь не раз, Музей диаспоры — место в Израиле популярное.