Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
— Как убили художника, — сказал Антон, прислушиваясь к собственному голосу и каждое следующее слово произнося все более уверенно. — А потом убийца заметил девушку и направился к ней, но она успела спрятаться... или выбежать из церкви. — Этот человек... убийца... видел вас? — Не могу сказать точно. Полумрак... — Вы стояли за колонной? — Нет. Рядом. — На расстоянии... — Сейчас я не могу вспомнить, какое расстояние нас разделяло. Метра три? Я... или звук шагов... отвлек его от девушки, и... — Она скрылась, — закончил Манн. — Не знаю. — Антон пытался вызвать воспоминания, вспомнить каждую деталь, но по заказу не получалось. По заказу не получалось никогда — какие-то детали пропадали, какие-то память присочиняла сама, так ему, во всяком случае, казалось, и он переставал понимать, чему должен верить, чему нет, а что подвергать сомнению и анализу. — Когда я нервничаю, — попытался объяснить он, — память расплывается. — Ничего этого не происходило на самом деле, — сказал Манн с полувопросительной интонацией. — Я хочу сказать: если бы вы сейчас давали показания в полиции, то не могли бы ручаться, что все, вами рассказанное, происходило на самом деле? — Нет. То есть... Происходило, конечно. Иначе я бы этого не помнил. — Но как же... — Не знаю. То есть... У меня есть объяснение. Для себя. Иначе трудно было бы жить. Себе я все объяснил. Собственно... Профессию я выбрал именно такую, какая позволяла... Но это другой вопрос. Не думаю, что должен забивать вам голову гипотезами, которые, скорее всего, не имеют никакого отношения к реальности. Ad hok[3]. Знаете, что это означает? — Да, — коротко сказал Манн. — Типичная гипотеза ad hok. Лично для меня. Чтобы я смог себе что-то объяснить. Ни один физик... Да я и не пытался... Послушайте, — взмолился Антон, — я не для того к вам пришел, чтобы теоретизировать по поводу... — А зачем же? — с интересом спросил Манн. — Я же сказал! То, что я вспомнил... Убит человек! Жизнь другого человека — девушки — в опасности. — Ваша тоже, — заметил Манн, внимательно наблюдая за реакцией Антона. — Да... может быть, — смутился тот, но поднял глаза и сказал твердо: — Нет, моя жизнь ни при чем. Он меня не видел. Даже... Уверен, что убийца и не мог меня увидеть, иначе я бы почувствовал. Я всегда чувствую какое-то, если хотите, последействие. Вспомнить не могу, воспоминание обрывается, если я начинаю нервничать, но эмоция... Как бы точнее объяснить... — Не надо, — мягко проговорил Манн. — Я понимаю, что вы имеете в виду. — Значит... Манн покачал головой. — Вы хотите, чтобы я разобрался в хитросплетениях вашей памяти? Но я не психоаналитик. — Нет! Я хочу, чтобы вы... Человек убит, понимаете? — В вашем воображении. — Память — не воображение, — сухо произнес Антон. — Вижу, я не сумел объяснить вам разницу. — Я прекрасно понимаю разницу между воображением и памятью. Я только не представляю, как вы... — Манн замолчал, наткнувшись на неожиданно злой взгляд Антона. — Хорошо, — сказал детектив, помолчав, — вы это помните, вы это видели, вы там были. Но под присягой ни одного своего слова подтвердить не можете. — Нет. — Вы хотите, чтобы я... — Для начала надо выяснить: может, в церкви действительно произошло убийство. — О котором я не знаю? Вряд ли. Амстердам — город большой, но здесь очень редко убивают. И о каждом убийстве пишут в газетах. Полиции у нас трудно работать — под пристальным вниманием прессы. |